– Потому что иначе я перестану быть собой, – просто сказал Эйвен Пирс. – А мне этого не хотелось бы.
Таисса молча потянулась к нему, и он обнял её.
– Ты всегда будешь моим отцом, – прошептала она. – Что бы ни случилось. И ты вспомнишь этот разговор.
Эйвен Пирс очень долго молчал, не выпуская её из рук. Обычный человек не нашёл бы ничего необычного в его молчании: тело было расслабленным, дыхание ровным, лицо – спокойным и задумчивым.
Но Таисса знала его лучше всех на свете. Лучше себя самой, наверное.
– Ты обдумываешь вопрос, который может быть задан лишь однажды, – тихо сказала она. – И второй попытки не будет.
– Вернон рассказал мне всё, что мог рассказать, перед тем как у него хлынула горлом кровь, – произнёс её отец. – Ему дорого стоили эти ответы. Я не хотел бы терять и тебя.
Таисса похолодела.
– Если он мёртв…
– Он был на грани. И он сам дал согласие оказаться на этой грани, Таис: мы оставили его одного, но он выкрикивал ответы в пустоту. Я не успел ему помешать.
– Во имя Великого Тёмного, – прошептала Таисса в ужасе. – Отведи меня к нему. Немедленно. Я могу помочь, исцелить…
Её отец выпустил её из рук.
– Я знаю, что можешь, Таис. Но его вытащили и он спокойно спит под капельницей, а вот что сделает твоё лечение, я знать не могу. Так что лучше погодим с нетрадиционными методами, если ты не против. Тем более что ты сейчас вряд ли на что-то способна.
Слабость и головокружение от препарата и впрямь не проходили. Ей сделалось легче, пока они разговаривали, но это была обманчивая лёгкость.
– Я не задам Вернону больше ни единого вопроса, – успокаивающе сказал её отец. – Но я задам один вопрос тебе. Не о твоих тайных планах и заговорах. Просто о тебе. А ты ответишь на него очень, очень, очень подробно. Хорошо?
Таисса моргнула.
– Я… хорошо.
Эйвен Пирс достал что-то из кармана, и ещё одна игла уколола Таиссу в руку.
– Ляг и закрой глаза. Если ты почувствуешь хотя бы лёгкую боль, сразу прекращай говорить. Дай мне слово, что ты так и сделаешь.
– Д-даю слово, – пробормотала Таисса. Её снова клонило в сон.
– Удивительно, – отрешённо сказал её отец, когда она легла на спину и раскинула руки, закрыв глаза. – У меня никогда не было детей. Я никогда и не планировал их иметь, пока не полюблю, а с этим мне очень не повезло. Откуда же этот инстинкт – защитить тебя любой ценой, даже зная то, что я знаю?
– Тебе не нужно… – начала Таисса, но он лишь сжал её руку.
– Нужно. Не спорь.
Таисса лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в шум прибоя за окном. Она помнила, что Дир ждёт их в Праге, но сейчас, в эту секунду, всё казалось неважным. Она была в безопасности рядом с отцом, и ничто больше не имело значения.
– Какой я? – прозвучали в темноте два слова.
Таисса открыла рот, но прохладный палец лёг ей на губы.
– Сначала подумай.
О чём? Таисса нахмурилась. Что она должна ответить? Сказать Эйвену Пирсу, какой он? Но он знает это куда лучше, чем она сама. Рассказать, что она думает о нём, каким она его представляет? Но это не очень-то похоже на единственный и самый важный вопрос, который он хотел ей задать.
Похоже, ей и впрямь нужно было понять, о чём её спрашивают.
Таисса нерешительно кивнула.
– Хорошо. Я… я подумаю, просто…
Внезапная мысль ударила её будто током.
Нет. Не может быть.
Но Эйвен Пирс ничего не спрашивал зря.
– Я никому никогда не говорил, что мне нравится твоё имя, – очень спокойно произнёс отец. – Никогда. Никому. Ни единой живой душе, даже моей матери. Ни само имя, ни те два слога, которыми ты попросила тебя называть. Ты понимаешь, Таис?
– Тебе могли… сделать внушение, – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – Или накачать чем-нибудь. Достать у тебя из головы эту информацию и заставить тебя забыть.
Она услышала в его голосе улыбку.
– Попытка хорошая, но все мои дни расписаны по минутам, и тому есть свидетели и показания камер. Кроме того, я Тёмный, и память мне просто так не вскроешь… о, так ты хочешь сказать, что это возможно? Интересно.