– Мы проиграли, – словно прочитав её мысли, произнёс Дир. – Каждую из этих жизней я не смог спасти, все их жертвы были зря. И когда начались казни, я…
– Сломался, – тихо сказала Таисса.
– Понял, что пришло время быть чудовищем.
Повисло молчание. Вокруг них дышала весна, но для Дира всё, что он видел, было пустыней. Мёртвым песком будущего, засыпавшим все его надежды.
– Ты решил, что не справился, – проговорила Таисса. – Решил, что раз так, прежний Дир никому не нужен. Что легче похоронить своё сердце и ожесточиться так, как не пытался ни один Тёмный, даже Элен. Неужели не было другого способа?
– Одно сердце – очень низкая цена, – спокойно произнёс Дир. – Бесценок. Да и кому оно нужно?
– Мне, – прошептала Таисса. – Если бы я была рядом.
– Но тебя не было. И, возможно, к лучшему. Иначе мне не хватало бы сил, а я должен был это сделать.
– Убить прежнего себя.
– Наш мир рушился. Наш мир… – Дир запнулся. – Миллионы людей жили в безопасности до войны. В терпимости, в тепле, в любви, среди Светлых, защищённые от всего, что только возможно. Они не выдержали новой жизни. Самоубийства, разрушенные жизни, семьи, бедность, чудовищные преступления… И я поклялся, что пойду на всё, чтобы их защитить и вернуть надежду на прежний мир. Ценой себя, своей доброты, своей собственной надежды. Я даже не колебался.
Он помолчал.
– Но довольно обо мне. Боюсь, пришло время поговорить о тебе.
Пауза. Последние секунды перед оглашением приговора.
А потом Дир очень грустно посмотрел на неё, и Таисса сразу всё поняла.
– Александр и Лара были людьми и не могли давить на тебя и Тьена, – произнёс он. – Ты сказала им только часть правды, верно?
– Да.
– Элен практически ничего о тебе не знает. Майлз Лютер тоже. Верно?
– Да.
– И даже Вернону Лютеру, – по лицу Дира скользнула улыбка, – ты рассказала далеко не всё. В конце концов, вряд ли парень вроде него будет счастлив узнать, что вся его коллекция спортивных машин рассыплется в пыль, потому что какая-то там вздорная Тёмная решила мимоходом уничтожить галактику.
Таисса вздрогнула.
– В точку.
– Но сейчас, – очень мягко сказал Дир, – ты расскажешь мне всё. Совершенно всё. С самого начала и до момента нашей встречи. Без исключений. Сколько бы времени это ни заняло.
Таисса невесело усмехнулась:
– Думаю, я уложусь в полчаса.
Дир кивнул:
– Я отдаю тебе приказ. Рассказывай. Если ты вдруг почувствуешь себя плохо, прервись. И да, лгать и скрывать любую информацию, которую я посчитал бы важной, я запрещаю.
– Один вопрос? – только и сказала Таисса.
– Задавай.
– Ты правда допустишь мою гибель, если я откажусь говорить? Остановку сердца? Агонию?
Дир с бесстрастным видом убрал пластинку нейросканера.
– Да, Таисса, – просто сказал он. – Тебе будет очень плохо и очень больно. Ты можешь умереть, и я не собираюсь это скрывать.
– Но я нужна тебе в твоих планах.
– Я найду другой выход.
Таисса молча смотрела на него. Лгал ли он? Говорил ли правду? Будь на его месте прежний Дир, Таисса бы не сомневалась. Ложь, только ложь: он никогда не допустил бы её гибели. Но она слишком хорошо помнила безжалостные приказы, которые этот Дир отдал ей и Вернону. И она не хотела умирать. Ведь с ней погибла бы целая вселенная.
«В целом мире нет никого, кто был бы важнее. Если она сгинет здесь, всё будет кончено. Без неё нет твоего будущего. Без неё нет моей крови. Без неё нет ничего».
Она не имела права умереть.
Она обязана была подчиниться.
– Рассказывай, – негромко сказал Дир. – Я сделаю всё, чтобы ты осталась жива и здорова, клянусь. Только говори.
Таисса глубоко вдохнула.
И принялась рассказывать.
Дир молча привлёк Таиссу спиной к себе, когда она закончила рассказывать. Она была совершенно измотана, но по его лицу ничего нельзя было понять.