Глаза Виктории яростно блеснули.
– Не смей так шутить, – хрипло сказала она. – Ты не Майлз, Вернон. У тебя есть сердце.
– Увы, ненадолго. – Вернон кивнул на входную дверь. – Пойдём обратно в сад. Всю жизнь мечтал научиться сажать гиацинты. Таисса-книголюб, найдёшь чем себя занять?
Таисса бросила взгляд на приоткрытую дверь справа от камина, где выстроились книжные полки, словно ожидая её визита.
Но книги сделались неважны. Недочитанные главы? Смешно.
– Мне сейчас немного не до чтения, – наконец сказала она. – Но я найду чем заняться. Я… рада, что вы друг друга нашли.
Вернон слабо улыбнулся ей. Растерянно посмотрел на мать и предложил ей руку.
Таисса долго глядела им вслед.
Если она вернётся домой, то отнимет у Вернона даже это. Его мать, её любовь… небольшой кусочек счастья. Отца, который жив и здоров, а не заключён в холодный пластик криокамеры.
Готова ли она платить такую цену?
Да. Таисса всегда знала ответ на этот вопрос. Она вернётся в мир, где Виктория мертва: у неё нет другого выбора. Она должна вернуться.
Вот только она не знала, что это будет так больно.
Полчаса спустя Таисса устала сидеть в доме и тихо вышла в сад через заднюю дверь. С другой стороны дома до неё доносились голоса, но слов она разобрать не могла, и это её совершенно устраивало.
Таисса легла на траву и уставилась в небо.
– Великий, – прошептала она, – что мне делать?
Ответа не было, конечно же. Где-то там, вне времени, жило эхо её предка, но далеко – не выбраться, не достучаться. У неё была только она сама.
И Тьен. Где-то он сейчас?
На миг Таисса представила, как призывает к себе всю силу Источника снова, изо всех сил, и становится тёмным факелом, ярким настолько, что Тьен сможет её почувствовать.
Но Тьен не смог почувствовать координаты Источника. Значит, не найдёт и её.
Время утекало с каждой секундой. Перед глазами раз за разом мучительно вставала картинка встречи отца с Ником, и Таиссу начало колотить. Она ничего, ничего не могла сделать, Источник не давал ей действовать на расстоянии, и бессилие сжигало её.
Пора было привыкать к этой беспомощности. Учиться жить, зная, что её реальности не существует. Но она не могла. Она была дочерью своего отца, а Эйвен Пирс не сдавался никогда. Он мог совершить невозможное, а значит, могла и Таисса.
Возможно, пока ещё она не была способна на подвиг, озарение, прыжок выше головы. У неё не было опыта, не было отцовской интуиции. Но это не значило, что пора опускать руки.
Ей нужно понять, как освободиться от контроля нанораствора. Александр дал ей знать, пусть и не напрямую, что предпочёл бы её мир, реальность, где правили Светлые. И когда Таисса вспомнила об этом, это сработало, почти сработало, но прямой приказ Дира оказался сильнее.
Что же тогда ей поможет, что, что, что?
И Таисса вдруг поняла что. Осталось только…
Голоса, доносившиеся до неё, вдруг сделались громче, и Таисса узнала голос Дира.
Она мгновенно взлетела, на миг войдя в сверхскорость, и секунду спустя чуть на полном ходу не врезалась в клумбу.
Руки Вернона удержали её.
– Эй-эй, Таисса-нетерпение! Так жаждешь скорее составить себе букет на свадьбу?
Они с Викторией высадили почти все гиацинты, заметила Таисса. Огромный цветок в цветке, где фоном выступали розовые гиацинты, а цветком в центре – белые.
Дир стоял перед ними, очень бледный.
– Мы скоро улетаем, – коротко сказал он. – Бункер эвакуируют через пятнадцать минут.
– Как? – вырвалось у Таиссы. – Почему?
Короткий смешок.
– Твой отец оказался куда изобретательнее, чем я думал. Эйвен выследил нас. Мы едва успели остановить штурм.
Вернон присвистнул:
– Кажется, я родился не у тех родителей. Прости, мама. Вы что, не заметили слежку?
– Мы делали стандартные проверки на дроны, разумеется, – сухо сказал Дир. – И провели тщательную проверку, когда летели над слоем облаков. Но Эйвен и не посылал дроны. Он всего лишь переоборудовал обычный линк, который летел за нами, подавая дискретные сигналы, как от линка. Раньше до такого не додумывался никто. Он обманул все сканеры.