– А вы не боитесь, что кто-нибудь ответит согласием? – рассмеялся Витте.
– Это вам-то? Вы же лучше меня знаете, как вас любят в высших чиновничьих кругах, а про высший свет я вообще молчу. Ну, а если кто-то окажется умнее, чем предполагалось, так это даже хорошо. С умными людьми проще договариваться.
В конце апреля девяносто первого многие уже начали подозревать, что урожая не будет, и комитет по предотвращению голода получил реальные и довольно широкие полномочия. А нам с Ритой следовало срочно короноваться – ну не устраивать же торжества в то время, когда народ голодает! Это может быть неправильно понято. В силу чего коронация была назначена на середину мая, причем я не поленился перед ней без всякой помпы съездить в Москву и лично предупредить великого князя Сергея Александровича о недопустимости каких-либо беспорядков, а уж тем более жертв из-за плохой организации торжеств. Кроме того, такая же задача была поставлена и перед начальником московской охранки полковником Бердяевым.
– Мне кажется, что вам пора уже примерять генеральские погоны, – объяснил я ему. – И хорошая организация коронационных торжеств станет достаточным к тому поводом, плохая же… сами понимаете.
– Понимаю и не собираюсь отказываться, но это все же более дело обер-полицмейстера, нежели мое.
– С Власовским тоже побеседуют, но дело тут в том, что его-то я повышать не планирую. Кроме того, есть еще одна тонкость. Я опасаюсь не только беспорядков или случайных жертв из-за плохой организации и чьей-то безалаберности, но того, что кто-то захочет специально спровоцировать нечто подобное. Фактов у меня нет, но такое было бы вполне логично и для моих врагов из высшего света, и для революционеров, и для англичан с французами.
– А этим-то какой резон?
– Ну, во-первых, после поражения во Франко-прусской войне их самостоятельность во внешней политике стала весьма урезанной. А во-вторых, чем хуже у меня пойдут дела, тем больше вероятность, что я приму их, условно говоря, искреннюю и бескорыстную помощь на приемлемых условиях. Нет уж, пусть они ее засунут куда поглубже. В общем, вот это как раз ваша работа, согласны?
– Безусловно, ваше величество.
– Мы же одни, поэтому можно короче – Александр.
– Знаете, это только молодежь вроде Зубатова может легко называть императора по имени. Они все в душе нигилисты, а людям старшего поколения такое очень уж непривычно, так что покорно прошу извинить. У меня пока просто язык не поворачивается.
– Ладно, надеюсь, что этот момент все же когда-нибудь наступит. А пока давайте решим еще один вопрос. Мне правильно кажется, что деятельность Зубатова в качестве тайного агента себя уже исчерпала?
– Совершенно верно, про него уже многие знают, но у меня в штате просто нет подходящей должности. Не оформлять же его простым филером!
– Раз нет, надо создать, только и всего. Напишите прошение на имя генерал-губернатора о том, что вам необходима штатная единица пресс-секретаря. Имеется в виду ваш личный секретарь, который возьмет на себя взаимодействие с прессой и общественностью.
– Неплохо. А его высочество согласится?
– Вроде должен, он же считает Зубатова своей креатурой. Я пока не хочу вмешиваться именно для того, чтобы он и дальше продолжал так считать.
С Сергеем я побеседовал ближе к вечеру. Поначалу он не очень понял, чего потребует от него новая должность, но я объяснил:
– Того же самого, что вы с Бердяевым сделали и продолжаете делать в рабочем движении. То есть даете возможность тем, кто не хочет идти на обострение отношений с государством, отстаивать свои интересы легально и практически безопасно. Разумеется, смутьяны от этого никуда не делись, но они перестали быть для рабочих единственным светом в окошке. Так вот, мне кажется, что настала пора проделать нечто подобное и с прессой. Для начала только в Москве и под твоим присмотром, а там видно будет. Все-таки пресса – большая сила, и с ней надо взаимодействовать так, чтобы это было выгодно обеим сторонам.
– Пока есть цензура в ее нынешнем виде, особого взаимодействия не получится, – усмехнулся Сергей.
– Совершенно верно, про нынешний вид ты упомянул очень кстати. Надеюсь, ты понимаешь, что предоставлять писакам полную свободу творчества можно и нужно, а вот свобода знакомить публику с его результатами должна иметь ограничения.
– Да, но как это оформить? Тут надо основательно подумать.
– Я уже слегка шевельнул извилинами. В общем, все надо делать по закону. Если чего-то строго по закону не получается, необходимы предложения, как лучше этот самый закон подкорректировать для должного торжества всего хорошего над всей… э… в общем, над всем плохим. Например, сейчас, если какая-нибудь газетенка ляпнет об императоре что-то неуважительное, то цензура это просто не пропустит. До закрытия газеты дело может дойти только в том случае, когда подобные фокусы станут регулярными. Но ничего не помешает паршивому листку возродиться на следующий день под каким-нибудь новым названием. Не очень эффективная система, как мне кажется.