Стоило нам на ступить во двор, как навстречу бросилась лохматая собачонка. Заливаясь громким лаем, она так и норовила попробовать на зуб сапоги шедшего первым старосты. Приходько принялся ругаться на чем свет стоит. На шум из дома выглянула, вытирая руки фартуком, статная женщина, одетая в простую крестьянскую одежду. Она отозвала собаку и посадила ее на цепь, после чего выжидательно уставилась на нас.
- Кузьминична, встречай гостя! - оживленным голосом произнес староста. — Это сродственник покойного отца Никодима. Приехал вступать в наследство.
И, обернувшись ко мне, добавил:
- Прошу любить и жаловать Марья Кузьминична - домоправительница отца Никодима. Она заправляет всем хозяйством.
В голосе старосты мне послышались заискивающие нотки. Женщина окинула гостей внимательным взглядом и, не произнеся ни слова, ушла в дом.
- Андрей Васильевич, вы на нее не серчайте, - зачастил староста. - Кузьминична только на вид строга, а на самом деле добрейшая душа. До последнего обиходила отца Никодима. Она почитай три года у него в услужении. Я ее самолично пригласил. Чтоб вы знали, Кузьминична - свекровь нашего мельника. А Спиридон Митрофанович на селе уважаемый человек. Один из первых богатеев волости. Дипломантия! Понимать надо!
Приходько улыбнулся мне довольной улыбкой совершившего выгодную сделку торговца подержанным товаром. Сельский глава оказался щербатым, и я вдруг понял, что он еще совсем молодой человек. Может, быть немного старше меня. Ну что ж, это многое объясняло в его поведении.
Мы со старостой поднялись на крыльцо и вошли в дом. Внутреннее убранство жилища священника оказалось небогатым, даже аскетичным, но все здесь сияло чистотой. На стенах висели старинные иконы, а в святом углу горела неугасимая лампада. Застекленные окна давали достаточно света. Большую часть горницы занимала печь, которую недавно топили. Мебель была резной и тяжеловесной. Длинный стол, пара табуретов, массивный буфет в стенной нише, большой кованый сундук, лавки под окнами. На дощатом полу лежали тканые дорожки.
Переступив порог горницы, староста перекрестился, и я последовал его примеру. Ступая по скрипучему полу, мы направились в обход дома. Приходько шел впереди, а я старался от него не отставать. Следующей комнатой оказалась спальня. Здесь у окна стояла железная кровать с пышной периной и пузатый комод. Стену напротив кровати занимала картина церковного содержания. Если не ошибаюсь, кающаяся Мария Магдалина.
- Глядите хорошенько, Андрей Васильевич, - наставительно произнес староста. - Теперь это ваш дом.
Я с сомнением взглянул на Приходько. Мне показалось, или на лице у него действительно промелькнула усмешка? В углу комнаты обнаружилась лестница с высокими ступенями, ведущая в мансарду. Там находилась крохотная комнатушка, где едва умещались кровать, шкаф для одежды и прикроватный столик.
Глава 2
Ночь выдалась ветренной. За окном сгустилась непроглядная тьма. Ветви деревьев, словно когтями, царапали по крыше дома. Вот так же на душе у меня скребли кошки и было весьма неспокойно. Может не стоило сюда приезжать? Да нет же, успокаивал я сам себя, все сделано правильно. Эти переживания оттого, что я слишком долго жил спокойной, размеренной жизнью, а стоило только забрезжить исполнению давней мечты, как сразу разволновался...
Первые шаги сегодня уже были сделаны. Корову и курей выкупил староста. Неспроста он вызвался показывать мне дорогу. Я совсем не торговался и, судя по довольному виду Приходько и насупленным бровям Кузьминичны, явно продешевил. Но мне было важно поскорее перевести имущество в наличность. Живность тут же свели со двора. Староста собирался ковать железо, пока горячо, и сходу предложил цену за дом и хозяйство. Но я решил не гнать лошадей и перенес торги на завтра. Кузьминична пообещала привести своего покупателя. Судя по всему, это будет мельник. Понятно, что Приходько это не обрадовало.