Глава 4. Иен
Глава 4. Иен
Из приятной ночной полудремы Юлю грубо вырвала настойчивая трель дверного звонка. Надо будет его все-таки поменять на более мелодичный. Она вздохнула и накинув халат поплелась открывать.
Вовремя вспомнив выговор симпатичного полицейского, сначала посмотрела в глазок и только после этого широко распахнула дверь. За ней стоял элегантный, как рояль, и пьяный, как сапожник, Брюс. Стоило надевать смокинг, чтобы так надраться!
- Ты почему так долго не открывала, Джули? – обиженно спросил Иэн, размахивая полупустой бутылкой.
Девушка пропустила шатавшегося кузена в квартиру, заперла дверь и протяжно вздохнув пошла в комнату. Ну не скандалить же с человеком, которому и так тяжело стоять на ногах и одновременно сражаться с ботинками и вешалкой?
Протяжно зевнув, Юля посмотрела на часы. Три часа ночи. Она слышала, как на пути Брюса из коридора на кухню что-то еще долго падало, рассыпалось, звенело и скрипело. Сон, как рукой сняло.
Гостеприимство – отрицательная черта, приносящая бесконечные хлопоты!
На кухне под крепким телом кузена протяжно заскрипел диван. Посыпались монеты, зазвенели, раскатившись по углам. Юлька невольно поднялась на локтях и прислушалась.
По треску и шуршанию одежды, а также некоторым нецензурным словам, стало ясно - процесс раздевания давался братцу нелегко.
И вдруг сонную тишину квартиры взорвала лихая шотландская песня. Брюс пел с чувством, выдерживая ритм джиги, притопывая пятками. Баритон рокотал профессиональными переливами.
Камыш, камыш,
О чем шумишь,
Когда шуметь случается?
Стоит мой шиш,
Как ты стоишь,
Но только – не качается! (3)
___________________________________________
3 – Роберт Бернс «Камыш, камыш, о чем шумишь»
Юля с интересом вслушивалась в довольно неприличный текст, тихонько хихикала в подушку. Шотландский «шумел камыш» оказался забористей русского, если понимать староанглийский. Кто-то из соседей громко застучал по батарее. Далеко не всем понравился ночной концерт, но, к счастью, певец выдохся и притих.
Юля решила почитать книгу в кровати и сделать пометки для завтрашнего перевода. На этот раз текст шел тяжело, халтурить она не привыкла, а хорошо не выходило, пришлось переписать некоторые главы по нескольку раз. Может быть потому, что сама Юлия не любила читать книги такого содержания, простенький сюжет и слишком много эротики на ее вкус, но раз уж взялась, отступать некуда.
Не вставая, включила бра и достала рабочие записи. Договор надо выполнять, редактору все равно, что происходит в жизни переводчика. Тем более, что аванс ушел на такой замечательный прикид для кузена, будь он не ладен.
Пьяный Иэн долго скрипел диванчиком, укладывался. Шумно сопел, храпел, ворочался, потом орал во сне неразборчивое. Совсем, как обычный мужик, а еще шотландец!
Юля морщилась и неодобрительно качала головой, продолжая заниматься делом. Задумалась, как изящней перевести трудный оборот с игрой слов, не имеющей русского аналога.
Вдруг на кухне загрохотало, даже пол содрогнулся от падения тяжелого предмета, и тут же стихло. Она прислушалась к наступившей тишине и забеспокоилась. Тихонько выбралась из теплой постели, накинула халат и на цыпочках засеменила на кухню.
Полураздетый Брюс безмятежно спал на тесноватом для мощного тела диване, раскинув руки. Одной видимо, задел стул, валявшийся на полу с бесстыдно задранными металлическими ножками, туда же на пол съехало и цветастое одеяло. Юля вздохнула, подняла и аккуратно поставила на место.
В призрачном свете луны лицо спящего кузена казалось умиротворенным. Медовые кудри разметались на подушке, серебряный обруч тускло мерцал на мощной шее, руны вспыхивали в такт прерывистому дыханию. Воздух в просторном помещении сгустился от тяжелых алкогольных паров.
Юля подобрала скомканное одеяло и осторожно прикрыла кузена. Иэн пробормотал что-то невнятное, верхняя губа приподнялась, обнажив неожиданно длинный белоснежный клык. На светлой эмали зуба темнело багровое пятно.
Что это? Кровь? Луна в окне прикрылась полупрозрачной тучей. Юлька застыла на месте, тревожно вглядываясь в неожиданно наступившую темноту. Не надо ей переводить книги про вампирские страсти на сон грядущий.