Затем он некоторое время побродил по улице, зашел на рынок. Торговцы уже сворачивали свои палатки. Возле входа на рынок стояла вереница бабушек и дедушек, предлагавших водку и самогонку, кое-что для закуски. Владимир все время раздумывал, что делать дальше, как вести себя. В принципе он уже не горел большим желанием жениться на немке, да и Анна его уже столь не тревожила. Прошел час после того, как он покинул квартиру теперь уже знакомой немки. Он решил вернуться. Подошел к двери, затем решительно ее открыл. В квартире было тихо, правда, еще чувствовался резкий запах табака. В кухне, где они когда-то сидели, на столе возле пустой бутылки из-под водки лежал лист бумаги, на котором было написано, что хозяйка ждет Владимира. Скорее всего, это написала Алена перед своим уходом. Он осторожно зашел в спальню и замер. На диване в чем мать родила лежала Надя. Прерывистый храп и сонное бормотание нагой женщины вызывали у него отвращение. Ему стало не по себе, и он стремительно выбежал из квартиры. На этом закончился его первый визит к первой немке.
Второй претенденткой была Ирина Рафаэловна. На вид ей было где-то 40-45 лет. В письме она указала свой номер телефона, найти ее большого труда не представляло. Встреча проходила в кафе за чашкой кофе. Тихая музыка способствовала разговору. Немка работала сторожем на стройке, хотя по специальности была инженером-конструктором. Конструкторское бюро на неработающем заводе сократили. Она, дабы не только не умереть с голоду, но и хоть что-либо купить из одежды, в свободное от работы время приторговывала газетами и книгами. Книги брала у знакомой из книжного магазина. По ее словам, такой бизнес не давал большого навара, да и маленькая шпана часто воровала. У нее, как и у предшественницы, основная причина развода и развала семьи – пьянство и измена мужа. После развода осталось трое маленьких детей, да мизерные алименты. На прощание женщина настойчиво приглашала Владимира в гости, давала намек, что она не против зарегистрировать с ним брак. В течение недели он побывал в гостях еще у трех женщин. Не обошлось и без курьезов. Анна, так звали незнакомку, написала в письме, что проживает в селе и умело ведет хозяйство. И то ли внасмешку, то ли всерьез написала, что хочет найти серьезного мужчину, можно с ребенком, так как для дюжины ее детей не хватает всего одного.
Владимир, прочитав письмо, утром сел в электричку и поехал в село, оно находилось рядом с железнодорожной станцией. День был воскресным и выдался очень теплым. Он поэтому не спешил в поисках указанного дома, да деревня и не город, здесь все знают друг друга. Все сельчане знали Анну-немку. Он подошел к небольшой избушке и остановился. Он сразу же понял, что здесь давненько не было настоящего хозяина. Какая-либо ограда отсутствовала. Под перекошенным окном избушки лежала куча толстых чурбанов. Он без всякого желания подошел к двери и сильно постучал. На его стук вышла маленькая девочка, босая. На его вопрос, где родители, она ничего не ответила, а просто провела его в комнату. Владимир переступил порог и содрогнулся от увиденного. Основное, что его поразило – нищета и убогость быта. Спертый воздух, единственная деревянная кровать, на которой лежало четверо детей, отсутствие каких-либо занавесок или штор свидетельствовали о «достойном» образе жизни хозяев. За деревянным столом сидели мужчина и женщина. Оба они были неряшливые. Вошедший на какой-то момент прервал их пьянку. На столе стояла неполная бутылка самогона, несколько сваренных «в мундирах» картофелин, тарелка квашеной капусты. Мужчина на правах хозяина, спросил вошедшего, кто таков и зачем пришел. Владимиру пришлось соврать и представиться инспектором городского отдела народного образования. Услышав это, женщина преобразилась и стала рассказывать ему о своих проблемах. Оказалось, что ее муж по пьянке залез наверх водонапорной башни и где-то с высоты пятнадцати метров бросился вниз головой. После смерти он оставил одиннадцать детей. Женщина заплакала и опять начала рассказывать о своих жизненных проблемах. Ни совхоз, ни райисполком не оказывают ей помощи. Мало того, в райисполкоме ей сказали с упреком: не надо было плодить такое стадо детей. На вопрос «самозванца», какую помощь ей оказывает организация немцев Сибири, хозяйка ответила молчанием. Затем резко встав с табуретки, она решительно шагнула к стоящему возле входной двери пришельцу, и обняв его, заплакала навзрыд. Владимир опешил, так как его поразило неординарное поведение незнакомой женщины. Да не только это. В первую очередь, его поразило несоблюдение, точнее, отсутствие каких-либо правил и норм личной гигиены. Ее запах изо рта представлял собой смесь самогонного перегара и махорки. Ее желтые, кривые зубы, никогда не видевшие зубной пасты и зубной щетки, кроме физического отвращения ничего не вызывали. Гость невольно опустил голову вниз. И здесь перед ним открылась безрадостная картина. Через переднюю часть стоптанных резиновых тапок у женщины выглядывали пальцы ее ног с длинными не стриженными ногтями. От хозяйки вообще исходил далеко неестественный запах. У Владимира возникла подспудная мысль, а вообще, моется, ходит ли в баню эта женщина. Как никак немцы в бывшем Союзе считались и являются людьми высокой культуры, не говоря уже о чистоте физической.