Людмила неожиданно для всех заплакала. Оказалось, что ее бывший муж сгорел от водки десять лет назад, оставив ей двух маленьких детей. Она в настоящее время живет в старой «хрущевке» и не имеет возможности пригласить Владимира к себе в гости, так как ее квартира требует капитального ремонта. Денег для ремонта нет. У жениха сразу же защемило сердце, когда он увидел ее крупные слезы и услышал ее причитания. Даже клубы табачного дыма, которые она продолжала выпускать, стали для него приятными и сладкими. Его чувства жалости и сострадания прервала сама Людмила. Она подошла к своему жениху, чмокнула его в щечку и ласково произнесла:
– Вовчик, мой дорогой, ты мне судьбой послан… Помоги мне деньгами, я всю жизнь одна лямку тянула и тяну…
Владимир от ее неожиданной просьбы несколько опешил. Через несколько мгновений он вообще чуть было не потерял дар речи, когда немка назвала ему сумму. Она была со многими нулями. Он сначала не мог из-за алкогольного дурмана их по-настоящему сосчитать. Он стоял и молчал. Людмила продолжала наседать. Со слезами на глазах она стала заверять мужчину в том, что перед выездом в Германию она продаст свою квартиру и с ним рассчитается. Затем вновь повторила, что он у нее твердый кандидат для создания семьи. Владимир от ее истошных заверений несколько протрезвел, ему уже с трудом верилось в искренность этой женщины. Скорее всего, он бы отказал в ее просьбе. Помешал ему это сделать Иван Петрович, который встал на сторону молящей. Они начали оба жалобно просить у него денег для ремонта. Жених кисло улыбнулся и покинул компанию. Через некоторое время он принес требуемую сумму денег. На радостях Людмила подошла к своему спонсору и крепко поцеловала его в губы. Он на ее поцелуй не ответил. Он почему-то почувствовал, что это ее первый и последний поцелуй в его жизни. Он невольно подумал и о том, что его трудовые деньги никогда к нему не возвернутся.
Впоследствии это так и оказалось. Через пару дней Иванов с одним из работников фирмы поехал выполнять заказ клиента. Адресат проживал в самом отдаленном микрорайоне города. Улица, на которой он жил, представляла собою грунтовую дорогу, пестрящую ямами и горами выброшенного мусора. Владимира страшила не только улица, но и дома, в которых жили люди. Двухэтажка, в которой жил его заказчик дверей, представляла собой не то барак, не то большой саманный дом старой постройки. Стены «особняка» настолько были обшарпаны, что виднелись полусгнившие бруски или доски. Вход в подъезд напоминал собой каток, на котором в случае неудачного падения можно было если не убиться, то основательно пораниться. Владимир с трудом открыл тяжелую дверь, которая скрипела, как несмазанная телега у нерадивого хозяина. Затем он поднялся по шатающейся скрипящей лестнице и стал стучать в дверь квартиры, номер которой был указан в заказе. Никто не отвечал, постучал опять и сильнее, опять молчание. Он постучал еще сильнее, так, что казалось – дверь не выдержит. Стучал он без всякого злорадства, работа с клиентами его многому научила. Были случаи, когда заказчики забывали о своих дверях. Бывало и другое… Владимир постучал в дверь соседей. Никто на его стук не реагировал. Он прислушался. По шуму, который исходил из соседней квартиры, он не сомневался, что там шла глубокая пьянка, притом чувствовалось преимущество мужчин. Он еще раз постучал. Через некоторое время дверь открылась и на пороге появился мужчина, который был упитанный и высокого роста. Узнав о цели визита незнакомца, он вошел в зал и стал звать соседа. Сосед пришел не сразу, скорее всего, у него не было большого желания покидать компанию, пир был в самом разгаре. Он пришел минут через пять. Это был мужчина лет 40-45, лысый, с коротким несколько крючковатым носом. Узнав о том, что ему привезли дверь, он неслыханно обрадовался. Он то ли на радостях, то ли у него появилось желание еще выпить стал навязчиво приглашать Владимира к столу. Тот отнекивался, ссылаясь на нехватку времени. Но не тут-то было. Неизвестно откуда появился знакомый упитанный. Он и лысый буквально внесли Владимира в коридор, а затем усадили его в кухню, за маленький столик. Толян, так назвал себя заказчик, принес ему полный стакан самогонки и предложил выпить за здоровье Людки, так звали его соседку. После этого он мгновенно исчез, заверив работника фирмы, что через десять минут возвернется. Владимир, недолго думая, немного пригубил. Из своего жизненного опыта он прекрасно знал, что в этих компаниях лучший друг – это пьяный друг. Он также знал, что любая попытка трезвого человека навести здесь порядок может плохо закончиться. В лучшем случае, набьют физиономию или выкинут в окно, или того хуже… При этих мыслях он несколько съежился и втянул голову в плечи. Затем снял шапочку с головы и положил ее на стол. Он решил еще раз пригубить, поднес стакан к своим губам и внезапно его опустил. Стакан был явно грязный, на его дне было что-то синее, скорее всего, его по-настоящему не промыли, и следы не то из-под синьки-порошка или другого какого-то красителя в нем остались. Владимир, как опытный знаток самогонки, прекрасно знал чудодействующие и очистительные свойства первача. Дальнейшее «знакомство» с сосудом совсем отбило у него желание пить эту жидкость. На самой верхней части стакана остались следы чьих-то пальцев, обильно смоченных слюной, а может, и соплями… Это было отчетливо видно, тем более, лучи солнца через кухонное окно весело играли на стакане. Сжав губы и полузакрыв глаза, он взял стакан и его содержимое быстро вылил в раковину. После «распития» он стал прислушиваться к голосам тех, кто сидел за столом в зале. Среди мужских голосов гость четко прослеживал голос женщины. При этом женский голос ему был явно знакомый. Невольно для себя, он почувствовал, что какая-то неведомая сила заставляет его выглянуть из-за шторы на кухне, которая условно служила дверью. Он осторожно встал из-за стола и высунул голову. За длинным столом, стоящим посреди зала, сидело около десятка мужчин. Все они были далеко не пионерского возраста. В самом центре стола, скорее всего, на правах хозяйки, сидела не кто иная как Людмила, его невеста. При виде важной некогда особы, которая нагнала страх на соседей-стариков, ему на какое-то время стало не по себе. Он машинально отпрянул и скрылся за занавеской. Он стал осмысливать происшедшее и происходящее. Он нисколько не сомневался, что верховодила пьяной компанией именно эта немка, у которой он был самый твердый кандидат в женихи. После двух-трех минут размышлений он вновь высунул голову из-за занавески. Пьяной компании было не до него, никто из сидящих на него внимания не обращал. Сейчас он имел возможность спокойно наблюдать за Людмилой. В метрах семи – десяти перед ним сидела уже другая женщина, которая была у него совсем недавно. Это была довольно толстая женщина с рыжими взлохмаченными волосами. Ее упитанное лицо без всякой «штукатурки» представляло собою обычную физиономию насквозь пропитой бабы. Вместо черных бровей, которые делали ее несколько раньше привлекательной, были не то рыжие, не то даже полубелые волосы. Она сидела без бюстгальтера, свидетельством этому являлось то, что ее груди были «распущены». Они то и дело выпадывали из-под ее халата.