Его осмотр «достопримечательностей» прервал какой-то мужчина, который стремительно выскочил из зала и мигом пересек коридор, затем быстро скрылся за синими дверями неведомого помещения. Владимир мужчину полностью не видел, он появился за его спиной. Он только слышал, что в штанах бегущего что-то пукало и свистело, и все эти «процессы» обильно сопровождались матерщиной, которую он изрекал. Владимир развернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел в сторону синей двери. Неведомым помещением оказался туалет. В этом он уже нисколько не сомневался. Посетитель приятного заведения так бурно и страстно оправлялся, что, казалось, его не то кряхтение, не то смачное сморкание слышали жители соседнего подъезда или даже соседнего дома.
Владимиру ничего не оставалось делать, как ждать, когда посетитель выйдет и вызовет в очередной раз Толяна. Через некоторое время дверь туалета открылась и из него вышел не кто иной как заказчик двери. Толян, увидев работника фирмы, сначала не «врубился», наверное, надеялся увидеть своего собутыльника, желающего, как и он, сходить по-маленькому или по-большому. Он тупо смотрел на Владимира и хлопал маленькими глазами. Только через некоторое время, скорее всего, у него что-то «замкнуло» в голове, и он вспомнил о своей двери.
Установка двери заняла около двух часов, хотя у большинства клиентов Владимир с напарником устанавливал значительно быстрее. Виновником этому явился хозяин, по словам которого, он сам делал попытку установить новые двери, правда не железные, а деревянные. Деревянные косяки были страшно изуродованные.
Не успели еще занести железную дверь, как ее хозяин быстро разделся и полез в ванную. Он открыл кран с холодной водой и стал заполнять ею емкость. Вскоре он, немного поеживаясь и фыркая от удовольствия, начал вести монолог о своих собутыльниках и о своей соседке. Его собутыльниками в основе были офицерами из трудовой колонии. Основной «удар» Толян нанес по Людмиле. Он очень долго и очень многое болтал о своей соседке. Свой монолог он иногда прерывал. В это время он то засыпал, то скрывался под водой. Последнее пугало работающих, они боялись, что мужчина под водой захлебнется и отдаст концы. Особенно боялся этого напарник Владимира, который работал в фирме первый месяц и проходил испытательный срок. Молодой парень частенько заглядывал в ванную комнату, иногда брал Толяна за остатки его волос и вытаскивал его голову из воды. «Утопленник» в ответ на это что-то бормотал себе под нос. На какое-то время его мозги получали «просвет» и он вновь начинал свой монолог.
Из его пьяного монолога Владимир очень многое узнал из жизни своей «невесты». Многое для него до сего времени было неведомым. Людмила родилась в деревне, здесь и нашла своего любимого, который после «дембеля» подался в милицию. По словам Толяна, в то время носить красную фуражку хотели те, кто не хотел работать или не дружил с грамотой. Новоиспеченному милиционеру с двумя лычками на погонах сразу же дали комнату в трехкомнатной квартире. Простому работяге в те времена даже десять квадратов в таком большом городе и не снились, а милиционеру вот дали, притом в самом его центре. Младший сержант был водителем, возил начальника. Какого начальника, Толян почему-то не сказал, не стал этим интересоваться и Владимир. У соседей сначала все шло хорошо. Через пять лет неожиданно нагрянула беда. Однажды весной муж Людмилы повез своего начальника на «блядки» в деревню, расположенную в трех километрах от города. Ну и там нализались под завязку. Из деревни выехали рано утром, хотели на работу успеть. Трагедия произошла на дороге. Небольшие лужи воды от снега, растаявшего днем под весенним солнцем, к утру основательно промерзли и представляли собой настоящий каток. Водитель УАЗа, который несся на большой скорости, то ли растерялся, то ли немного заснул за рулем, не смог справиться с управлением машины. Ее стало мотать из стороны в сторону, потом она ударилась о грузовик, который шел ей навстречу. Удар пришелся на то место, где сидел водитель. «Блядки» для милиционеров закончились очень плачевно. Водитель погиб, начальник отделался ушибами и пролежал в больнице около двух недель. Для личного состава милиции и для окружающих официально было сообщено, что сержант погиб при исполнении служебных обязанностей.
После смерти мужа на руках Людмилы осталось двое детей, сын и дочь. Жизнь у нее пошла под откос. Другого суженого она не нашла, а может, и не хотела. Лет десять назад соседка была красивой и стройной, да и сейчас она не уродина, если хорошо себя «приберет», да и в постели она баба что надо. Сказав эти слова, Толян вытащил руку из воды, и задрав большой палец руки вверх, весело засмеялся. Не скрыл он от работающих и весомое достоинство Людмилы, как ее страсть к военным. Причину этого вскоре объяснил сам Толян. Он, несмотря на воздействие алкоголя, быстро выскочил из ванной и в чем мать его родила, продефилировал к шифоньеру, который стоял в зале. Затем он вытащил из него милицейский китель и одел его на свое тело. Китель с погонами майора милиции был еще впору офицеру запаса. Потом он стал маршировать по залу и отдавать громкие, непонятно кому, команды. После «муштры» он снял китель и вновь залез в ванную. Смачно высморкавшись из обеих ноздрей на пол ванной комнаты, он опять начал монолог. Чем больше «испускал» информации хозяин квартиры о Людмиле, тем мрачнее и тоскливее становилось на душе у Владимира. Прошлое «невесты» убивало «жениха». Ее дети, которые по словам Толяна, «выпали» не из того места приносили женщине много проблем. Ее двадцатипятилетний первенец-сынок, не окончив восьми классов, нигде не работал. Не работала и ее дочь, которая очень любила выпить и трахаться с мужиками. Они, насытившись ею, довольно часто ее избивали. Молодуха три раза выходила замуж и все без толку.