В честь своего друга Алешки Петр назвал и своего первенца. Сын очень многое слышал о предыстории своего имени и гордился этим. Он также гордился и своим отцом, военная биография которого была уникальной и драматичной. Лейтенант Панибудьласка четыре года тянул лямку взводного командира, хотя уже в первый год взвод под его командованием добился звания отличного. Петру порою хотелось напиться, уйти из армии под любым предлогом, но в эти трудные минуты любовь Людмилы спасала его от ошибок. Потом была отличная рота. За этими результатами стояла огромная работа офицера. Он целый день пропадал на службе. В шесть часов утра он уходил, глубокой ночью приходил домой. В его успехе была большая заслуга и его жены. Звезды на погонах на этой грешной земле ему давались очень нелегко. Только через три года он получил очередную должность начальника штаба батальона. На пути к этой должности оставался один только шаг. Но увы… без пяти минут начальник штаба батальона не сдержался, сам совершил правонарушение, ударил «старика». «Дембель» за то, что молодой солдат опоздал на построение, ударил его ногой между ног. «Салага» скорчился от боли, но нашел в себе силы встать в строй. Приняв рапорт от своего заместителя, ротный, как обычно, стал осматривать внешний вид своих подчиненных и заметил плачущего солдата. Затем вызвал его к себе на собеседование. Солдат назвал своего обидчика. Со стариком, как таковой, беседы не получилось, он все время изворачивался и врал. Вполне возможно, боясь ответственности за рукоприкладство, он стал «закладывать» офицеру своих коллег-дембелей, которые также «чесали» кулаки. И это переполнило чашу терпения у ротного командира. Он молниеносно схватил обеими руками стукача за шиворот и со всей силой швырнул его от себя. Последствия броска получились анекдотичными. Солдат, оказавшись в воздухе на уровне портрета Министра обороны СССР, который висел на стене, с испугу схватился за него. Через несколько мгновений они оба приземлились. Огромный портрет упал на голову солдата, осколки стекла поранили его голову. Дембель сообщил о случившемся заместителю командира по политической части. Политработник ротного к себе в кабинет не вызывал, он пришел к нему на квартиру. Майор, по национальности еврей, в этот вечер очень долго пил с молодыми супругами «чай», который на всю жизнь остался в их памяти. Полковой комиссар не пугал и не угрожал ротному. Он просто просил его, как старший товарищ, как коллега по службе всегда уважать честь и достоинство любого человека, независимо от его проступка. Советская Армия, по его мнению, есть не только школа военной науки, но и школа человеческой жизни. С этого «чая» для Петра его величество Солдат всегда был на первом плане. Батальон, потом полк, которыми командовал офицер, были лучшими в соединении.
Исповедь хозяев перед своим гостем, к сожалению, не обошлась и без слез. Расплакалась Людмила, когда она рассказывала о своем муже, которому ставились всевозможные препоны для поступления в военную академию. Ему только в тридцать лет представилась возможность написать рапорт о возможности сдачи экзаменов на очное обучение. Рапорт в верхах не взяли, сказали, что еще молод. Через два года оттуда же сверху сказали уже другое, что, мол, уже стар, пиши заявление только на заочное обучение. Молодой командир батальона ухватился и за эту соломинку. Он как человек, как круглый сирота прекрасно понимал, что карьера любого советского офицера определялась не усердием по службе, а наличием у него больших связей. После окончания академии, уже будучи заместителем командира полка, подполковник Панибудьласка отважился высказать свое мнение о проблемах армейской жизни на страницах главного военного журнала. Статью он писал вместе со своей женой, которая не хуже любого журналиста знала проблемы армии. Прошло три месяца. Из редакции ответа не было. Неожиданно офицера вызвали в политический отдел соединения. Начальник политического отдела, довольно молодой майор с очень важным видом, словно час назад он лично выиграл войну с французами, руку для приветствия подполковнику не подал. Задав пару дежурных вопросов о состоянии дел, в полку, политработник вытащил из письменного стола какие-то бумаги. Только сейчас Петр понял, зачем его пригласили к политическому руководителю дивизии. Он искоса посмотрел на свои объемные «труды», и не мог не заметить, что на полях его рукописи были проведены волнистые линии красного цвета, а в самом ее конце, где стояла дата написания и его подпись, стоял большой вопросительный знак и целых три восклицательных знака. Сидя перед нагловатым майором, Петр все больше и больше осознавал никчемность военной бюрократической машины, и одновременно чувствовал свою беспомощность. После некоторого раздумья старший начальник принялся читать ему нотации, которые длились минут тридцать. Вся суть его нравоучений заключалась в том, что он лично сам прекрасно знает положение дел на местах, а то, что предлагал его подчиненный, есть ничто иное, как фальсификация руководящей роли партии, в лучшем случае, неправильное понимание ее политики в современных условиях. После небольшой паузы шеф поднял указательный палец левой руки вверх и назидательно проговрил: