Ну мы еще встретимся, мой дорогой.
— Возможно, мы и были парой до того, как я потеряла память… — Театрально коснувшись головы, я говорила спокойным голосом с нотками сожаления. — Но сейчас… Вообщем, прошу у тебя прощения, мы не можем состоять в отношениях, а уж тем более, — жениться.
Лукас отстранился от меня, словно я была каким-то смертоносным вирусом. Его глаза несли для меня сугубо дружескую любовь, что делало мой отказ еще тяжелее.
— Это просто эффект после ритуала, — Лукас коснулся моего лба, и невнятно пояснил себе что-то под нос. — Ты не можешь отказать мне, мы уже помолвлены. Так не делается!
Я свела губы. Мои мысли были далеки от Лукаса, они витали где-то там, где сейчас находится Марк. Лишь бы встретиться с ним как можно скорее, и с таким же успехом покинуть этот абсурдный мир, где Долговязый норовит стать моим законным супругом.
— Долговя… — Я осеклась, вспоминая, что имя его теперь стало совершенно другим. — Лукас, пойми, что я не могу выйти за тебя замуж. Я тебя не люблю, но ты правда отличный друг.
Моя попытка смягчить горькое признание для ушей Лукаса, оказалась полным крахом. Парень раздраженно скрипнул зубами, и вышел из комнаты хлопнув дверью. Я вздрогнула от резкого звука, но не испытала и доли сожаления. Он мне друг, но никак не возлюбленный. Отныне, я не хотела видеть рядом с собой никого помимо Марка, и это пугало.
Я не выходила из комнаты. Ломала голову, как мне аккуратнее подойти ко всем вопросам в этом мире. Мои мысли метались, а я лишь мечтательно вздыхала надеясь, что мой путь уже не будет таким долгим и сложным. Надеялась, что вскоре я лягу на свою кровать, посмотрю какой нибудь боевик, и усну. Усну, и больше никогда не проснусь в этих нереальных мирах, у меня начнется полноценная жизнь обычного человека. Она требовалась мне сейчас, как глоток свежего воздуха.
Дверь открылась, и в неё вошла женщина. На вид ей едва ли доходило до сорока, на лице лишь три морщинки по краям глаз, и маленькая на лбу. У женщины был красивый миниатюрный носик, большие голубые глаза, и отличительная черта, это родинка над в меру пухлыми губами. Женщина поправила выбившуюся темную прядь из косы закрепленной по окружности головы, и сложила свои руки на осиную талию, подчеркнутую тугим корсетом алого платья.
— Астерия, ты быстро поднялась на ноги, — Заключая то, что увидела своими глазами, строгим голосом сказала женщина. — Это радует.
Я улыбнулась уголками губ, не зная, что ответить такой властной женщине. Всего за пару секунд я смогла определить, что она из ряда тех, с кем шутки плохи. Никаких лишних движений. Она могла держаться так, словно была женой самого короля, и при этом наводила ужас одним только взглядом. В ней с лихвой умещались женственность и жестокость. Что меня в ней пугало еще сильнее, это то, что все это я увидела с первого взгляда, хотя всегда плохо разбиралась в людях.
— Ты успела свидеться с Лукасом, — Женщина медленно, словно хищник ступала в мою сторону. Её прямая шея и годами отточенная осанка поражали. — Но ваш разговор не вышел самым приятным. Я требую объяснений твоему поведению.
Не в силах удержаться перед ней, я поднялась на ноги словно нашкодивший школьник.
— Простите, я лишь сказала ему правду.
Резкий удар ладонью по моей щеке не дал мне договорить. Я тут же прислонила прохладную руку к горящему от боли месту, и искоса посмотрела в сторону женщины. До меня тут же дошло, — это и есть наша матушка. Матушка, которая ничем не лучше двух отцов, что встретились мне в этих мирах. Я пообещала себе, что если попаду в реальный мир, то непременно обниму родителей. Они казались мне слишком упрямыми, слишком сложными, но демон явно дал понять, — они были лучшими для меня. Не были, будут.
— Твоя правда никому не поможет, — Её голос был тихим, но это казалось еще устрашающе, нежели бы она орала во все горло. — Так что, можешь свою правду описать на бумаге, а сейчас, ты немедленно отправишься прямо к дому Лукаса, и на коленях будешь молить об прощении.
Сквозняк принес мне её запах. Запах жасмина и чего-то цитрусового. Ей в разы больше подошел бы запах железа.
— Матушка, оставь её! — Завопила Сильвия забегая в нашу комнату. — Ей нужно пару дней, чтобы оклематься, а вы уже пристаете со своей треклятой свадьбой!