— Гленн… не надо. Пожалуйста.
Он отступил назад с притворно оскорбленным выражением лица.
— Ты шутишь, да?
— Нет, не шучу, — Анна вложила в свои слова столько убедительности, сколько могла, не прибегая к крику. Она не хотела, чтобы остальные это слышали. — Ты мне нравишься. Давай все так и оставим, хорошо?
Но она тут же поняла, что ей не стоило этого говорить.
— Ты мне тоже нравишься, — проговорил Гленн сиплым от волнения голосом, прищурив глаза. Он провел кончиком пальца по ее ключице. Анна никогда раньше не замечала, какой он волосатый, как обезьяна.
— Я не это имела в виду, — слабо запротестовала она.
— Я знаю, но разве друзья не могут немного развлечься? — Он игриво потянул за одну из ее завязок.
— Перестань, Гленн. Я серьезно. — Анна вставила в свой голос беспечную нотку, отчаянно надеясь, что ей удастся его успокоить.
— Я тоже. — Гленн оскалил зубы. Его влажное тело вызывало у Анны отвращение.
— Послушай, если я невольно дала тебе напрасные надежды, я…
Он закрыл ее рот своим и прижался к ней всем телом. А затем улыбнулся ей во весь рот. Его палец пробрался под резинку ее бикини. Когда Анна попыталась вырваться, ей показалось, что Гленна это лишь сильнее воспламенило.
— Перестань! — прошипела она. — Прекрати сейчас же, или я…
— Закричишь? — с изумлением спросил Гленн низким и глубоким голосом, как будто у них есть секрет от всех остальных, что на самом деле так и было: они оба знали, кого обвинит Моника.
Снова засомневавшись, Анна не отвечала достаточно долго, чтобы Гленн воспринял ее молчание как согласие и начал коленом раздвигать ее ноги. Анна почувствовала под влажными спортивными трусами Гленна его твердый и горячий пенис, и ее охватила паника. Она подумала о Марке, его нежности. Это придало Анне сил, которых ей не хватало.
Она запрокинула голову и закричала во весь голос.
Гленн попятился, бросая на Анну сердитый взгляд. Он явно не ожидал этого от робкой, как мышь, Анны. До того как он успел собраться с мыслями и поправить свои спортивные трусы, дверь открылась. Над волосатым плечом Гленна в дверном проеме возвышался силуэт Брэнта.
— Что за… Эй, убери от нее свои руки! — Брэнт стремительно шагнул вперед.
Выпрямившись, он схватился за стул. И за долю секунды до того, как Брэнт успел им замахнуться, проснулось истинное «я» Гленна — парня из Комптона, который сменил фамилию Эччеверия на девичью фамилию своей матери и потратил уйму времени на изучение привычек работников киноиндустрии, пока подрабатывал шофером во время учебы в колледже.
Он яростно бросился на Брэнта, не как боксер, а как уличный задиристый хулиган, который не привык драться по правилам. Хотя Брэнт был выше Гленна и превосходил его в весе по меньшей мере на двадцать фунтов, его мускулы не обладали достаточной силой. Удар пришелся на его живот, и Брэнт отлетел назад к стене. Словно каскадер в вестерне, он медленно, с глухим стуком, сполз на пол.
Анна замерла. Гленн тоже не двигался, уставившись на Брэнта, свернувшегося калачиком на полу и еле дышавшего. Эта немая сцена запечатлелась в памяти Анны, это была очень живописная картина. Вскоре на дверной проем упала тень. Анна подняла взгляд и увидела Монику, в ее глазах горела такая ненависть, что Анна почувствовала, как у нее мороз пошел по коже.
Уйти от сестры было не так легко, как она надеялась. Но если бы Анна осталась, ее жизнь могла бы стать еще тяжелее.
Воспоминания Анны о том злополучном дне постепенно отступили.
— Гленн? Я не представляю его в роли убийцы, если ты это имел в виду, — он мог быть кем угодно, но не убийцей.
— А он говорит о тебе по-другому. — Брэнт сделал еще одну затяжку. — Он сказал копам, что ты угрожала Монике. Они спрашивали меня, замечал ли я что-либо подобное.
От такого оскорбления щеки Анны запылали.
— И что ты им сказал?
— Что судя по тому, что я видел, все было по-другому. После того как Моника с тобой обращалась, я не осудил бы тебя, если бы ты действительно ее укокошила.
Анна почувствовала, как кровь отлила от ее лица. У Брэнта могли быть добрые намерения, но он невольно сделал так, чтобы вина Анны показалась еще более очевидной.
Марк взял руку Анны и сжал ее.
— Откуда мы можем знать, что Гленн не запудривает всем мозги, чтобы прикрыть собственную задницу?