Люсьен поставил напитки и повел Финч через боковые ворота к тропинке, ведущей по травянистому склону к конюшне. Спустя некоторое время Финч осмелилась и осторожно сказала:
— Мне твой отец показался милым.
— Да, он просто душка, — Люсьен бросил мрачный взгляд на дом.
— Все почему-то считают своих родителей хуже, чем они есть на самом деле. — Финч подумала об отце Энди, который вел себя так, словно Энди и Джастин были пережитками от его первого брака и он в них больше не нуждался, но в то же время не решался выбросить. — В любом случае все не так уж и плохо, если ты все еще здесь живешь.
— Скажем так, это меньшее из двух зол.
— Ну, по крайней мере у тебя есть родители.
— Когда они вспоминают, что я где-то поблизости. — Люсьен пнул камень, и тот укатился в высокую траву. Затем, натянуто улыбнувшись, он сказал:
— Но ты права, могло быть и хуже. Кроме того, уже через год меня здесь не будет.
Внезапно Финч почувствовала боль, подумав о колледже. Люсьен хочет поступить в Гарвард или Йель, а ей повезет, если она попадет в местный университет.
Они продолжали идти в тишине, слушая, как трава шелестит у них под ногами. Насекомые кружились в лучах солнечного света, падавшего под углом на землю сквозь деревья, и густые облака, несущиеся над головами, накрывали окружавшие их холмы своей тенью.
Когда они добрались до конюшни, Люсьен просунул туда голову, чтобы убедиться в том, что там не обосновалось какое-нибудь дикое животное. Финч видела, что с тех пор, как здесь кто-то был в последний раз, прошло много времени, но тем не менее у нее создалось впечатление, что здесь что-то внезапно прервали, словно лошадей однажды вывели на прогулку и забыли вернуть. Стойла были посыпаны прессованной соломой, а из колышка в стене торчал пыльный гвоздь. Несколько пар сапог с налипшей на них грязью были выстроены в ряд у двери.
— Ты умеешь ездить верхом? — спросила она, указывая на уздечку, густо покрытую пылью.
Люсьен кивнул.
— Мама брала меня с собой в Центральный парк. Там есть конюшня. — Он выглядел грустным, словно вспомнил более счастливые времена. — Но мы недолго туда ходили. Вскоре она начала так напиваться, что едва могла держаться в седле.
Финч коснулась его руки и ласково сказала:
— Так будет не всегда. Ты уже знаешь это, не так ли?
Люсьен пожал плечами. При этом он выглядел не очень убежденным.
— Ага, я знаю. Точнее чувствую. — Он посмотрел Финч в глаза, и она поняла, что он собирается ее поцеловать.
На этот раз она сдалась, позволив его языку играть со своим. Она не нервничала до тех пор, пока Люсьен не отпрянул и спросил:
— Ты мне доверяешь?
— Это зависит от разных причин. — Именно сейчас он должен предложить ей снять одежду и сказать, что они не будут заходить слишком далеко и что она может оставить лифчик и трусы, если хочет.
Он поднял голову, ошеломленно глядя на нее.
— Ты все еще не понимаешь?
— Что?
— Я чувствую себя самым счастливым человеком на земле, просто находясь рядом с тобой.
Финч не знала, что сказать. Мысль о том, что какому-то парню интересна она сама, а не то, что она может ему дать, казалась ей невероятной.
— Это правда? — недоверчиво спросила она.
Люсьен кивнул. Его глаза изучали ее лицо.
— Хочешь вернуться?
Финч задумалась, после чего тихо сказала:
— Нет.
Они отыскали несколько попон в сундуке, стоящем в сарае. Люсьен расстелил их на остатках сена на сеновале и улегся на них вместе с Финч. Они целовались еще какое-то время в теплом неподвижном воздухе под балками. Немного погодя Финч села и сняла футболку. На ней не было бюстгальтера. Люсьен осторожно провел рукой по полоске от бикини, белевшей на ее загорелом теле.
— Ты уверена? — спросил он. Если она не любила Люсьена до этого момента, то сейчас все изменилось. Финч не сомневалась, что он хотел ее, но еще больше он хотел, чтобы это было ее решением.
Она вспомнила, как когда-то ее тело переходило из рук в руки, как пальто, которое сдают в гардероб.
— Прошло довольно много времени…
Люсьен серьезно смотрел на нее.
— Тебя кто-то обидел — в этом все дело?
Финч подтянула коленки к груди, дрожа от теплого ветра.
— Ты знаешь Сьюзи Уэнтворт? — спросила она. Люсьен улыбнулся, словно говоря: «А кто ж ее не знает? Она же школьная потаскушка». — Ну, и я была такой же. Парням даже не нужно было спаивать меня. — Финч ощутила потребность наказать себя, нарисовать такую отвратительную картину, чтобы Люсьен брезгливо отвернулся от нее.