— А мы не могли бы поговорить об этом лицом к лицу?
— Нет, лучше так.
— Хорошо, — Анна нервно вздохнула.
— Послушайте, мне не стоило даже приходить сюда. Это может обернуться для меня большими неприятностями.
— Какими неприятностями? — Чем дольше Кристэл говорила, тем больше у Анны было шансов убедить ее рассказать все, что она знала.
Кристэл вздохнула.
— Вы же знаете, как это бывает. Каждый раз, когда ты делаешь шаг вперед, тебя тянут назад. Думаю, именно поэтому я здесь. Вы помогли мне почувствовать себя человеком, заставили поверить, что у меня есть шанс. Да, когда я узнала, что это не Моника давала мне все эти советы, это взбесило меня. Но я не вернула бы себе детей, если бы не вы, черт побери. Вот если бы я смогла все бросить, тогда все было бы в порядке. — Кристэл рассмеялась хриплым смехом курильщицы. — Но нет, мне все это было до задницы. Я хотела сама убедиться, что она настоящая. Я хотела только посмотреть, клянусь. Я не одна из тех чертовых психопаток, которых показывают по телевизору.
— Почему ты просто не попросила о встрече со мной, — вернее, с ней?
Раздался еще один хриплый смешок.
— Это было бы слишком просто. Мы, наркоманы, не ищем легких путей. Теперь я понимаю, как было бы хорошо, если бы я тогда осталась в стороне. Тогда бы я не видела… — она запнулась.
— Чего? — Анне показалось, что ее сердце скоро пробьет дыру в ее груди.
— Вашу сестру не убили, — произнесла Кристэл. Анна замерла. — И это был не несчастный случай.
— Ты хочешь сказать?.. — Анна замотала головой, неспособная воспринимать то, что ей говорила Кристэл.
— Я видела Монику у бассейна. Она плакала. И говорила сама с собой. — В пустой уборной голос Кристэл отдавался эхом, как в пещере. — Затем я услышала всплеск, и она исчезла. Клянусь, я пошевелиться не могла. Это было как в Библии, когда женщина превратилась в соляной столп.
— Жена Лота, — без всякого выражения сказала Анна.
— К тому времени, когда я подбежала к ней, было уже поздно. Она… она плавала лицом вниз. И я убежала. Возможно, я могла бы ее спасти, я не знаю. Но вы ведь понимаете, почему я не пошла в полицию? Они бы повесили это на меня.
Анна была слишком потрясена, чтобы говорить. Если Кристэл все это выдумала, то она была чертовски хорошей лгуньей. Но если то, что она говорила, правда и Моника действительно покончила жизнь самоубийством, то почему она не оставила предсмертной записки? И как насчет всех тех улик, которые указывали на Анну? Было ли это чистой случайностью? Или…
«Моника снова тебя подставила — в последний раз, — звучал тихий голос в голове Анны среди водоворота мыслей. — Она хотела, чтобы это выглядело так, как будто это сделала ты, — последняя расплата».
Надписи, нацарапанные на серых металлических стенах кабинки, казалось, выпрыгивали на нее: «МАРСИ СОСЕТ ЧЛЕН. СТЕЛЛА ЛЮБИТ РИКО». И большими кривыми буквами, от которых у Анны мороз пошел по коже: «ТЕБЕ НЕ СПРАВИТЬСЯ!» Анна поднесла кулак ко рту, чтобы заглушить поднимавшийся в ней крик: чем она заслужила такую ненависть? Единственным объяснением было то, которое подсказала Бетти: по странным, необъяснимым причинам Моника винила их с Лиз, а более всего Бетти, в том, что она пережила по вине отца. Медленно тлевшее чувство обиды разгорелось в душе Моники в полную силу, когда Анна сбросила вес, нарушив таким образом статус-кво.
Анну вдруг пронзила мысль: эта информация будет бессмысленной, если Кристэл откажется дать показания в суде.
— Ты должна сказать им, — взмолилась Анна, — когда ты все объяснишь…
— Нет, не выйдет! — От удара кулака о стенку кабинки ручка для туалетной бумаги загрохотала, заставив Анну подпрыгнуть. — Я могу потерять своих детей, на этот раз навсегда.
— Мой адвокат тебе поможет. Она…
Кристэл не дала ей закончить.
— Я же сказала, — нет, черт побери! Я знаю эту игру, и я всегда в ней проигрываю. Как я уже сказала, я вообще не должна была приходить.
— Так почему же пришла?
— Я не знаю. Это было глупо, наверное. Видите, вы ошиблись насчет меня. Некоторые люди родились неудачниками, и я одна из них. В любом случае, удачи вам, если мое пожелание для вас что-то значит. Надеюсь, вы выберетесь из этой передряги. — За перегородкой раздался шум, и Анна услышала, как щелкнул засов кабинки. Если она не будет действовать быстро, Кристэл убежит.
— Я знаю, почему ты пришла, — быстро сказала Анна, — потому что иначе ты не смогла бы жить с этим. Потому что я не заслуживаю тюремного заключения за то, чего не совершала. Ты знаешь, что такое тюрьма, Кристэл. И ты действительно сможешь так поступить со мной, зная, что я невиновна?