— Боже мой! — Гейли выпрямилась.
— О, Лаура, это чудесно! — Анна вскочила и обняла свою подругу. Возможно, ее немного задело то, что она лишь сейчас об этом услышала, но она все равно была взволнована. Никто не заслуживал этого больше, чем Лаура.
— Дочь моей подруги Салли усыновила прелестного маленького мальчика, — вставила Норма. — Все говорят, что он очень похож на нее.
— Наш больше будет похож на Гектора. Мы ищем ребенка для усыновления в Мексике, — пояснила Лаура. — В агентстве предупредили, что это будет долгий процесс, но то, что Гектор по национальности мексиканец, должно помочь.
— Финч, наверное, взволнована, — сказала Анна.
— Вы даже не представляете себе насколько, — произнесла Лаура. — А Мод… ну, она на седьмом небе. Это все, о чем она говорит, кроме календаря.
Мод была не единственной, кто говорил о календарях с обнаженными телами, которые выпустил кружок кройки и шитья. Об этом гудел весь город.
— Им нужно было предложить мне попозировать. — Норма покачала бедрами и запустила руку в свои выкрашенные перьями волосы. — Я бы им такое предложила, что ни один покупатель не пожалел бы о своих деньгах.
— Я побывала на съемках. Это было нечто, — сказала им Лаура. — Вы бы видели Мод! На ней не было ничего, кроме шляпки и жемчуга. — Она захихикала, кивая головой.
— Когда мне будет за восемьдесят, — шмыгнула носом Гейли, — все, что я смогу показать, это мои корни.
Анна развеселилась. Так вот о чем говорили женщины, когда они не сдерживались. Всю свою жизнь она была толстой девочкой, вокруг которой люди вежливо ходили на цыпочках. Никто не говорил с ней о диетах, а тем более о том, как она будет выглядеть обнаженной. Даже разговоры на тему замужества и детей были сведены к минимуму. Неужели она действительно настолько изменилась?
Через несколько минут Анна уже сидела перед зеркалом.
Норма от волнения работала рывками. Никто не разговаривал; все были слишком увлечены, наблюдая за тем, как бабочка появляется из своего кокона. Даже Герри была непривычно молчаливой.
Когда Норма закончила, она выключила фен и отошла назад. Она была похожа на Боттичелли, торжественно открывающего «Рождение Венеры».
— Неплохо, я бы сказала.
Воцарилась тишина, затем Лаура тихим голосом сказала:
— О, Анна, ты великолепна!
Волосы, которые раньше уныло падали на плечи Анны, теперь ниспадали живописными слоями, длиной чуть ниже ушей. Легкомысленно торчащие пряди придавали им вид волос, слегка взъерошенных ветром, в стиле Мэг Райан. Анна поворачивала голову то так, то сяк, глядя на свое отражение с изумлением человека, внезапно натолкнувшегося на своего близнеца.
— Привет, — тихо промолвила она, и ее глаза наполнились слезами. Ее взволновала не только новая прическа. Ее двойной подбородок исчез, и скулы начали проступать там, где совсем недавно были только бурундучьи щечки. Благодаря этому ее глаза казались больше и более блестящими.
— Норма, ты — гений, — прошептала Гейли.
Норма улыбнулась так, как будто ей не нужно было комплиментов.
— Я всегда говорю: зачем платить целое состояние в Беверли-Хиллз, если здесь можно получить то же самое за сороковник?
— Анну даже родная мать не узнала бы, — сказала Герри.
«Она и так через раз меня узнаЕт». Но Анна отмахнулась от этой мысли, она не хотела портить себе настроение.
— Я сама едва себя узнаю, — сказала она, не в состоянии оторвать глаз от своего отображения.
Герри достала набор косметики из своей сумочки и принялась за работу. Конечный результат не был столь же разительным, как после стрижки, макияж только усилил эффект. Без сомнения, дни, когда Анну принимали за мать Лиз, как это однажды случилось с близоруким Клэрком — самый постыдный момент для Анны за последние годы, — остались в прошлом.
Анна встала со стула, чувствуя приятное возбуждение.
— Я не знаю, как тебя благодарить, — она крепко обняла Лауру. — Это лучший подарок ко дню рождения, который я когда-либо получала.
— Для того, кто до сих пор его празднует, — горестно усмехнулась Гейли.
В этот момент Анна почувствовала себя шестнадцатилетней.
— Леди, это следует отпраздновать. — Норма пошла в комнату, появившись через некоторое время с бутылкой охлажденного шампанского и стопкой бумажных стаканчиков. Она налила понемногу всем, включая Мирну Макбрайд, которая вошла как раз тогда, когда выстрелила пробка.
— За красоту во всех ее проявлениях, — предложила тост Лаура.
Анна подняла свой стаканчик.
— За твоего малыша.