— За сказочное путешествие, — Гейли посмотрела на Герри.
Герри ухмыльнулась, поднимая свой пенящийся стакан:
— Боже, храни королеву.
Путь в этот раз показался Анне не таким длинным. Ей, в общем-то, не очень хотелось видеть Монику, но перспектива хотя бы несколько минут провести наедине с Марком делали ее менее тревожной. Была ли эта одержимость мужчиной, которого Анна едва знала, нездоровой? Анну утешало то, что по крайней мере она выглядела презентабельно. В честь такого случая она потратила кучу денег на пару слаксов и хлопковый свитер синего цвета, который гармонировал с цветом ее глаз.
Анна сворачивала с Коуст-Хайвэй на дорогу, которая круто поднималась вверх, к «Патвейз». Она рассчитала время так, чтобы прибыть как раз к окончанию утренних занятий в группах. Марк обычно никого не принимал перед ланчем, и Анна надеялась, что у них будет возможность поговорить. При этой мысли Анна испытала приятное волнение, ее пульс забился чаще. Когда она вылезла из машины и пошла по тропинке, останавливаясь лишь для того, чтобы пригладить свои волосы и вытереть о штаны потеющие ладони, она чувствовала слабость в ногах, как будто последние два часа ехала в гору на велосипеде.
Приближаясь к главному зданию, Анна заметила, что Марк идет по другой тропинке в том же направлении. Он остановился, как будто пытался получше рассмотреть ее, а затем быстрым шагом устремился к ней, чтобы поприветствовать.
— Анна! — ее рука была крепко зажата в его руке. — Я сначала вас не узнал. Ваши волосы… — На мгновение показалось, будто Марку не хватало слов, но он быстро пришел в себя. — Они выглядят очень мило.
— Спасибо, — Анна смущенно дотронулась до кончиков волос, ее щеки пылали.
— Вы как раз вовремя. Ваша сестра спустится с минуты на минуту, она в своей комнате, собирается.
В уголках его голубых глаз появлялись морщинки, когда он говорил. Анна уже и забыла, насколько он привлекателен. На нем были джинсы и белая хлопчатобумажная рубашка с закатанными рукавами. Анна заметила, что его желто-коричневые носки гармонировали с коричневыми тяжелыми короткими кожаными сапогами.
— Собственно говоря, — сказала Анна, — я надеялась, что у меня будет возможность поговорить с вами.
— Почему бы нам не зайти в мой кабинет? — Марк жестом указал на главное здание, и когда они вместе не спеша пошли по тропинке, Анне казалось, что ее ноги едва касаются земли.
Они подошли к входу, и она увидела отражение в плоской стеклянной двери: привлекательная женщина с высоко поднятой головой. «Хорошо, я не такая уж уродина. Но это не меняет того факта, что он женат», — подумала она.
Они прошли через пропускное устройство, за которым медсестра раздавала лекарства в бумажных стаканчиках нескольким пациентам, потом свернули в устланный коврами холл. Наконец Марк открыл дверь, и Анна вошла в небольшой, обставленный книжными шкафами кабинет с видом на сад, над которым мерцал переливчатый туман от поливальной установки. Анна опустилась в кресло напротив стола Марка, и ее взгляд устремился на вставленное в рамку фото стройной темноволосой женщины, сидящей на велосипеде. Его жена? Анна почувствовала острую боль, когда увидела, как она была красива.
Марк сел напротив Анны, откидываясь на спинку своего кресла и забрасывая ногу на ногу.
— Вам, наверное, интересно, чего стоит ожидать?
Лишь через несколько мгновений Анна поняла, что он имел в виду Монику.
— Ну, да, — сказала она, хотя не об этом хотела с ним поговорить.
— Она очень хочет домой. Это все, что я могу вам сказать.
— Мне знакомо это чувство, — Анна улыбнулась, затем опустила взгляд. — Не обижайтесь.
Марк усмехнулся.
— Семейная неделя очень часто оказывает такой эффект.
— Есть ли в Монике что-то, чего мне стоит остерегаться? Ну, вы понимаете как… — Анна поймала себя на том, что это говорила прежняя Анна, и улыбнулась. — Простите. Старая привычка.
Марк кивнул. Казалось, что его это не удивило.
— Со старыми привычками тяжело расставаться.
— Вы рекомендуете лечебное голодание или пулю в лоб?
Он поднял голову и улыбнулся.
— Я уверен, у вас все будет хорошо.
Анна откашлялась.
— Собственно говоря, я хотела спросить вас о другом. Это касается моей матери. Я думаю, пришло время… — она запнулась, чувство вины снова нахлынуло на нее. Но по выражению лица Марка было очевидно, что он ее не осуждает. — Я звонила в несколько мест, — продолжала Анна. Образ ее матери в каких-то угрюмых учреждениях, напичканной лекарством до отупения, маячил перед ней. Она понимала, что не все дома для престарелых были такими, но… — Самое ужасное то, что я даже не знаю, правильное ли это решение.