— Где вы об этом слышали?
— Мой кузен работает в полиции, — Ронда понизила голос, помня о Бенни, находившемся по ту сторону двери. — Карлос Васкез. Вы его знаете?
Имя показалось Анне знакомым.
— Он был у нас дома пару раз.
Когда Ронда строго на нее посмотрела, Анна добавила:
— Моя мать имела привычку забредать куда-нибудь. — А она-то думала, что забота о Бетти была самой большой ее проблемой. — Так они действительно думают, что я ее убила?
— Похоже, что да.
— Я не понимаю. Почему?..
— Кроме электронного письма, отправленного Моникой своему агенту, в котором она утверждала, что вы ей угрожали, есть также вещественные доказательства, подтверждающие то, что вы связаны с преступлением.
Анну бросило в жар.
— Это невозможно. Я говорила вам, что меня и близко не было…
— Вы не могли бы мне рассказать о Гарднере Стивенсе, — прервала ее Ронда.
— Он адвокат Моники. А что?
— Похоже, что в день своей смерти ваша сестра назначила ему встречу по поводу своего завещания. По словам мистера Стивенса, она собиралась лишить вас наследства. Так как завещание осталось прежним, вы и ваша сестра Элизабет унаследуете каждая четверть имущества Моники Винсент.
— Лиз, — машинально исправила ее Анна, слишком потрясенная для того, чтобы понимать, что сказала Ронда.
— Вы об этом что-нибудь знали?
— О том, что я была в ее завещании? Моника упоминала об этом несколько дней назад. — Хотя с Моникой никогда и ни в чем нельзя было быть уверенной, она использовала деньги как приманку. Но Анна беспокоилась лишь о том, чтобы Моника не забыла о Бетти. — Но даже если бы я узнала, что она собирается вычеркнуть меня из завещания, я не пыталась бы ее остановить.
— В любом случае вы теперь состоятельная женщина.
Горячий удушливый гнев моментально затмил панику Анны.
— Вы считаете, что я убила ее ради денег?
— Успокойтесь. Я на вашей стороне.
Анна осторожно посмотрела на нее.
— Вы могли меня обмануть.
Ронда всем корпусом подалась вперед.
— Это лишь то, что вам устроит окружной прокурор, — ее темные глаза уставились на Анну с такой настойчивостью, что заставили ее вздрогнуть. — Если вы не сможете выдержать допрос, вы и минуту не продержитесь во время дачи свидетельских показаний в суде, если до этого дойдет.
Анна дрожащей рукой дотронулась до лица.
— Простите. Я просто… просто у меня был ужасный день.
— Понятно. Итак, на чем мы остановились… да, завещание. Обвинение собирается выставить вас доведенной до отчаяния женщиной. Ваша мать в доме для престарелых, и вы едва сводите концы с концами. Вдобавок ко всему этому вы только что потеряли работу, и ваша богатая сестра собирается вычеркнуть вас из завещания. — Ронда сделала паузу, чтобы смысл сказанного дошел до Анны.
В пристальном взгляде Ронды Анна заметила жалость, которую адвокат тщательно скрывала еще минуту назад, но которая — Анна отчетливо это поняла — в данных обстоятельствах имела особую ценность.
Гнусность происходящего окатила ее волной ужаса.
— Таким образом, я виновна, пока не будет доказано обратное. Вы это имеете в виду?
— Не совсем. Презумпция невиновности до сих пор тяжким бременем висит на обвинении, и, насколько я понимаю, все улики, которые у них есть, в основном косвенные. — Ее взгляд упал на руку Анны. — Не хотите рассказать мне об этих царапинах?
Анна смущенно опустила руку на колени.
— Это мой кот меня поцарапал.
— Я знаю, что именно это вы сказали полиции.
Заметив в спокойном взгляде Ронды недоверие, Анна почувствовала себя идиоткой. Чего она хотела добиться ложью? Снизив голос почти до шепота, она призналась:
— Хорошо, это сделала Моника. Но это произошло случайно, — она была пьяна и упала со стула. Я помогла ей подняться, и…
Анна подняла руку, чтобы показать едва зажившие царапины, тянувшиеся от внутренней части локтя до запястья.
— Почему вы не сказали об этом полиции?
— Я не хотела, чтобы они подумали… — Анна устало вздохнула. — Это было моей работой — защищать ее.
— Для присяжных это будет означать другое.
Анна почувствовала, как ее сердце уходит в пятки.
— Вы… Вы действительно думаете, что дойдет до этого?
— В том случае, если мы не сможем договориться, то есть вам придется признаться в преступлении с меньшей степенью тяжести. — Черные глаза Ронды впились в Анну. — Но до того, как мы продолжим, я должна кое-что выяснить. Причиняли ли вы Монике какой-нибудь вред… даже непреднамеренно?
— Нет! — Анна поняла, что говорит слишком резко и чересчур громко. — Я хотела сказать, что у нас были определенные разногласия. И я признаю, что под конец они обострились. Но я никогда… — она запнулась и поднесла ко рту дрожащий кулак.