Судья предупредил Лиз, что ей следует воздерживаться от таких комментариев.
Анне казалось, что она наблюдала за всем происходящим издалека и слышала, как они говорят о ком-то, кого она не знала. Даже звуки были искажены. Шуршание, покашливание и шарканье ног, казалось, отдавалось эхом, словно в пещере.
Она почувствовала, как напряжение немного отпускает ее, когда судья произнес:
— Принимая во внимание тесные узы, которые связывают подсудимую с сообществом, я не думаю, что существует значительный риск побега. — Но еще до того как Анна успела облегченно вздохнуть, он продолжил: — Тем не менее, учитывая серьезность предъявленных обвинений, залог устанавливается в размере пятисот тысяч долларов. — Раздался стук его молотка. — Я хочу предупредить вас обоих, — сказал судья, строго глядя на адвоката и прокурора, — что любые попытки вынести это дело на суд общественного мнения не будут рассмотрены благосклонно. — Судья многозначительно посмотрел на репортеров, царапавших что-то в своих блокнотах.
Анна была потрясена. Полмиллиона долларов? Как ей собрать хоть десять процентов от этой суммы, которая ей понадобится, чтобы внести залог? Она почувствовала, что Ронда сжала ее плечо. Все тело Анны оцепенело, словно она была под анестезией.
— Анна? — Ей казалось, что голос адвоката доносился издалека.
Она попыталась встать, но ее колени подогнулись, и она упала на стул. Спокойным голосом, не имевшим ни малейшего отношения к раскатам грома у нее в голове, Анна сказала:
— Со мной все в порядке, правда. Мне просто нужно… нужно… — внезапно у нее перехватило дыхание.
Ронда взяла ее за локоть и помогла подняться. Пока Анна стояла, покачиваясь и хватаясь за спинку стула, ей в голову пришла мысль о том, что она сейчас была в тех же условиях, что и ее мать, — зависима от других в каждой мелочи. Она обернулась к своему адвокату и хриплым шепотом сказала:
— У меня нет таких денег.
— Мы что-нибудь придумаем, — прошептала Ронда, бросая полный надежды взгляд на Лиз. Но Анна знала, что у ее сестры тоже не было таких денег. Парадоксально, но единственным человеком, который мог позволить себе внести за нее залог, была Моника.
Лаура вскочила и обняла Анну.
— Слава Богу! Я думала, что умру, если просижу здесь еще хоть минуту. — Она пристально посмотрела на Шувальтера и его помощников, исчезающих через боковую дверь. У нее были красные круги под глазами, а нос стал розовым от рыданий. Темно-зеленый свитер с высоким воротом был усыпан маленькими обрывками салфеток. — Мы где-нибудь достанем деньги, не беспокойся! — она бросила на Гектора строгий взгляд. Анна не сомневалась, что они заложат свое ранчо, если оно еще не заложено, — все, до последней сваи.
Гектор по-дружески обнял Анну за плечи. От него пахло лосьоном «Олд Спайс» и, немного слабее, конюшней, где он проводил большую часть своего утра.
— Я немного откладывал на черный день — этого, конечно же, и близко не хватит, — произнес он. Анна знала об этом, но этот жест ее тронул до глубины души.
— Вот если бы мы могли использовать деньги за календари, — маленькое вкрадчивое лицо Мод сморщилось от волнения. В гофрированном желтом платье она напоминала канарейку, влетевшую в окно.
Анна вспомнила, что календарь с аппетитными фотографиями полуобнаженных дамочек из кружка кройки и шитья, большинство из которых были бабушками, вызвал настоящий переполох, когда вышел в продажу на прошлое Рождество. Благодаря статье в «Кларионе» скромный первый тираж разошелся за считанные дни и с тех пор несколько раз переиздавался, сделав из Мод и ее подруг местных знаменитостей. Но даже если бы Анне и предложили, она никогда не согласилась бы взять деньги, собранные на благотворительные цели.
— Вот не везет! — темные глаза Финч сверкали, а на скулах выступили алые пятна. Она слишком хорошо знала, что значит быть пойманным в медленно вращающуюся шестеренку судебной системы.
— Со мной все будет в порядке, — тихо сказала Анна, касаясь крепких рук девочки. — Имеет значение только то, что вы здесь. Я не знаю, что бы я делала без вас, ребята. — Она сглотнула ком, стоявший в горле, и посмотрела на своих друзей. Ее взгляд задержался на Марке, стоявшем немного в стороне от остальных, и он медленно кивнул ей в ответ.
Лиз сунула в руку Анне сложенный листок бумаги.
— Это тебе от Дилана.
Анна развернула его и обнаружила там неоконченный рисунок карандашом, на котором был изображен ее дом. Впереди стоял Бутс, а над домом сияло желтое солнце. Внизу неровными заглавными буквами было написано: «НЕ ГРУСТИ».