Спустя мгновение она отпрянула, стараясь дышать медленно, пока ее сердце не перестало бешено колотиться.
— Нам действительно нужно ехать, — дрожащим голосом повторила Финч.
Люсьен стоял, глядя на нее.
— Чего ты боишься?
— Кто сказал, что я чего-то боюсь?
— Тебе и говорить не нужно.
Она опустила голову, и ее волосы упали ей на глаза, — теперь ее лицо было спрятано от его взгляда.
— Дело не в тебе.
— Кем бы он ни был, я не такой, как он.
Финч резко вскинула голову.
— Кто сказал, что это имеет отношение к кому-то еще?
— Я вижу, что тебя когда-то обидели.
Ее глаза наполнились слезами, и вонь гниющих листьев и дерева, отданного на растерзание термитам, показалась еще более едкой.
— Это не был один парень, — сказала Финч странным задыхающимся голосом. — Я… я даже не могу вспомнить все имена. — Она ждала, что Люсьен отпрянет от отвращения.
— Но то было тогда, а это — сейчас. — Люсьен наклонил голову, и его губы снова коснулись ее губ.
— Я не знаю, могу ли…
— Мы будем делать все так медленно, как только ты захочешь.
— Я не могу тебе ничего обещать.
— Я тебя об этом и не прошу.
— В любом случае, мы ведь останемся друзьями?
— Это решать тебе, — он взял ее за руку.
Финч почувствовала, как с ее плеч падает непосильный груз. То одобрение, которое она увидела в глазах Люсьена, было именно тем, в чем она так нуждалась и о чем она никогда не смогла бы попросить.
Они пошли обратно. Солнце садилось, купая горы на востоке в отраженном розовом сиянии, — розовый закат, привлекавший сюда туристов со всех окрестностей. Финч тоже не могла не обратить внимания на это чудо. Она стояла, подняв к небу голову, ее длинные волосы трепетали на ветру, словно крылья взлетающей птицы. Когда Люсьен обнял ее за плечи, Финч не сразу это заметила.
— Интересно, как там дела у Энди и Саймона? — сказала она.
— Никогда не слышал, чтобы кто-то из них принимал отрицательный ответ.
— Насчет завтра, — произнесла Финч, — как ты думаешь, будет ли бестактностью просить у людей деньги на похоронах?
— По десятибалльной системе я бы поставил одиннадцать или около того.
— Этого я и боялась. — Финч подумала об Анне, одинокой и испуганной, и ее настроение упало вместе с солнцем, зашедшим за горные вершины.
Люсьен притянул Финч к себе так, что ее голова оказалась у него под подбородком.
— Ты делаешь все, что можешь. Это максимум из того, о чем тебя могли бы попросить.
К утру Анна потеряла надежду. Она сидела и невидящим взглядом смотрела на свой давно остывший завтрак; она могла думать только о том, что всего через час присутствующие на похоронах будут проходить друг за другом мимо гроба Моники; знаменитости будут идти плечом к плечу с простыми жителями Карсон-Спрингс, чье знакомство с известными людьми ограничивалось случайными встречами на курортах и Ля Серенизу. Лиз и Бетти будут в центре внимания. Друзья Анны тоже будут там, а также люди из церкви. Там не будет только человека, знавшего Анну лучше всех остальных, — самой Анны.
«Прости, Моника». Тем не менее даже самые ужасные вещи когда-нибудь кончаются, и Анна испытывала по отношению к сестре не злобу, а лишь щемящую жалость. Никто не заслуживает такой смерти.
Звук приближающихся шагов заставил Анну поднять голову так резко, что она почувствовала, как что-то хрустнуло у нее в шее. На этот раз это был не Бенни, а новичок с покрытым оспинами лицом. Он казался таким молодым, что Анна ему и машину не разрешила бы водить, не то что носить оружие. Он остановился, жуя жвачку, довольно долго стоял молча и наконец объявил:
— Внесли залог.
— Что? — Анна подумала, что ослышалась.
— Вы можете идти. — Лязгнул замок, и дверь в ее камеру открылась.
Голова Анны закружилась. Кто внес за нее такие деньги? Ни у кого из ее друзей таких денег точно не было, если только они не взяли в долг. Анна, покачиваясь, встала на ноги, чувствуя себя приблизительно так же, как и тогда, когда свалилась с воспалением легких. Выйдя в коридор, Анна вытянула руки для наручников и только потом опомнилась и быстро их опустила. Новобранец вручил ей бумажный пакет с вещами и указал на душевую комнату.
— Вы можете там переодеться.
Анна думала, что найдет в пакете только те вещи, в которых она сюда прибыла, поэтому ее удивлению не было предела, когда она обнаружила внутри совершенно новое платье нежно-серого цвета вместе с колготками и парой черных туфель-лодочек из ее платяного шкафа. «Лаура», — подумала Анна. Ее подруга догадалась, что у нее не будет времени заехать домой до похорон. Должно быть, это они с Гектором внесли залог, хотя одному Богу известно, где они взяли такие деньги. Анна почувствовала прилив благодарности, смешанной со стыдом за то, что она заставила их это пережить.