Остановившись на пороге, они осмотрелись, хотя смотреть можно было только в пустоту помещения, что не самое интересное занятие.
– Проходите, присаживайтесь, – услышали они тихий размеренный голос, – эти места для вас.
Они не стали себя уговаривать и после того, как расселись, услышали уже знакомый, теперь не только Саше, голос.
– Как я полагаю, появился интерес к встрече? Есть вопросы?
– Вопросы есть всегда, не всегда на них есть ответы, – сказал Семен.
– Это верно, но давайте познакомимся. Кто из вас главный?
– Я – ответил Семен. – Я командир корабля. Меня зовут Семен.
– Я так и думал, что должен быть корабль. Не просто же так вы сюда попали, хотя возможно всякое, но о вашем путешествии позже.
– Андрей, – после того как ПИ замолчал.
– Ясно, ну, с вашим товарищем мы уже немного знакомы. Так, Александр? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, – так о чем пойдет речь?
Как бы ни готовились они к встрече, как бы не обсуждали, не прокручивали в голове вопросы, возможные ответы, все равно были не готовы.
– Давайте начнем с простого, – начал Семен на правах старшего, – кто такой Наставник? Какова его функция в твоем понятии при его создании?
– Это просто. Это большой искусственный мозг, в который заложена уникальная программа, позволяющая отвечать на различные вопросы.
– Но не на все?
– Не на все, – согласился их собеседник. – Более сложные адресуются интеллекту и мне. Но вы уже догадались об этом.
– И ты как стоящий над всем этим, называешь себя Повелитель Интеллекта?
– Да, потому что я повелеваю интеллектом Аргедоны.
– А кто остальные? Как они находят свое призвание. Ты же свое нашел? Хотя надо полгать, что стал им не сразу.
– Все начинается с детства. Когда ребенок достигает трех лет, мы начинаем его тестирование, выявляя его способности, а затем начинаем культивировать в нем то направление, где он принесет большую пользу.
Все вспомнили, что сообщил Селиван, у них все было очень похоже.
– Фильтруете людей, отнимая у них право выбора, свободу выбора.
– Называйте, как хотите. Но что лучше? Если он выберет не ту профессию, в которой ничего путного не сделает, будет лучше? Ладно, если он не навредит, но и пользы нет. Ему самому в тягость заниматься не любимым делом, но другого он уже не умеет, да и не хочет. Мы же прививаем ему любовь к делу. Здесь главное, чтобы он не чувствовал себя ущемленным. Один работает на производстве, другой занимается наукой, но все они социально равны.
– А не допускаешь, что может быть ошибка?
– Вероятность есть, конечно, но она ничтожно мала в масштабах дела. Мы еще в течение нескольких лет перепроверяем, затем уже окончательно даем направление.
– Выявляете гениев?
– Можно сказать и так. Гениальность редкая штука. Гениальность – свойство мозга, гением нельзя стать им можно только родиться. Мы изучаем мозг. С самого рождения и всю жизнь в мозг попадает все, что мы видим, слышим, едим. И как бы нам не хотелось из него ничего не исчезает, не высыпается. И вот среди этого хлама нам надо еще на заре формирования человека постараться создать ему такие условия, чтобы в его мозг попадало то, что необходимо в будущем и как можно меньше мусора. Наши руки, голова, ноги это одно, но есть мозг, который всем управляет, и он наша память. Вы же понимаете, что всеми нашими действиями командует мозг, но разве у вас не было ситуаций, когда вы что-то делали, о чем потом сожалели? Наверняка, было. А спрашивается, зачем делали? Вас обманул мозг, мозг вообще живет своей жизнью, я имею в виду человеческий мозг, ему себя хватает. Так вот мозг может обмануть, но его обманут нельзя. Он наш детектор лжи. Вот потому мы и вынуждены все учитывать на самой ранней стадии развития.
– Но в мире есть добро и зло. Это тоже делает мозг? – продолжил Семен.
– Увы, в мозгу нет участков, которые бы отвечали за добро и зло нет. Это из той же серии, что он может обмануть. Мы так устроены, что можно заменить любой участок организма, и мы будем жить. Мозг заменить нельзя. Мы вообще делаем то, что разрешает нам мозг. Например, глазами мы смотрим, а не видим. Мы слушаем, а не слышим, что хочет мозг. Мозг живет сам по себе.