Как бы там ни было, полученный на курсах опыт помог ей испытать себя и выяснить пределы своих возможностей. Так Мэгги обнаружила, что даже после того, как она в течение многих лет готовила для Натана и Джеми мясо кур и индеек (и ела его сама), она по-прежнему не в силах свернуть голову живой птице. Это, в свою очередь, заставило ее заново откорректировать свои диетические привычки, однако вовсе не возврат к чистому вегетарианству стал главным результатом занятий на курсах выживания. Гораздо важнее было то, что каждые выходные ей приходилось сталкиваться с новыми людьми, которых она раньше не знала и даже никогда не видела. Мэгги казалось, что для нее это будет самым трудным, но, к ее огромному удивлению, каждое занятие приносило ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Не последнюю роль сыграло и то, что каждая поездка на курсы давала ей возможность оставить на попечении мужа не только Натана, но и изрядно надоевшее домашнее хозяйство.
То, что она была так занята, позволило Мэгги до какой-то степени позабыть о своем беспокойстве по поводу их с Джеми отношений. Ее уверенность в себе возросла настолько, что она и глазом не моргнула, когда муж, узнав, что впредь на стол будут подаваться только рыба, овощи и молочные продукты, начал выражать свое недовольство.
«Но я люблю курицу! – возражал Джеми. – И не хочу постоянно питаться одними морепродуктами!»
«Любишь курицу – готовь ее себе сам, я тебе не запрещаю», – парировала Мэгги.
Тем не менее их участившиеся ссоры все же заставили ее вернуться к мысли, что с Джеми что-то не так, и очень серьезно не так. От прямых вопросов она, однако, воздерживалась, боясь услышать что-то такое, чего у нее не хватит сил вынести.
Что ж, сегодня я, наконец, начну распутывать этот клубок, подумала Мэгги, усилием воли переключаясь с рабочих вопросов на семейные. Она уже въезжала на окраины Гилфорда, и ей пришлось сбросить скорость до положенных тридцати миль в час. Нельзя вечно прятать голову в песок, продолжала рассуждать Мэгги. К тому же от моей страусиной политики могу пострадать не только я, но и Натан, а это куда важнее.
В самом городе Мэгги ориентировалась не очень хорошо, поэтому, припарковав машину на тихой боковой улочке и убедившись, что передние колеса не заехали за двойную желтую полосу, она включила автосигнализацию и пошла дальше пешком.
Какая отвратительная погода, думала она, шагая по главной улице и внимательно рассматривая номера домов. Дождь еле идет, словно никак не может решиться полить во всю силу. А еще эта проклятая сырость!.. В воздухе действительно висела какая-то мерзкая морось, которая пропитывала ей волосы и забиралась под одежду, отчего Мэгги время от времени пробирал озноб.
– Триста сорок первый, триста тридцать девятый… – бормотала она себе под нос, отсчитывая номера домов. Довольно скоро Мэгги остановилась напротив сравнительно современного здания, внешний вид которого выдавал его принадлежность к муниципальным учреждениям. Еще раз сверившись с листком бумаги, на котором был записан адрес, Мэгги решительно двинулась по дорожке к подъезду. Там среди десятка табличек с названиями добровольных социальных служб она обнаружила и указатель с надписью «Рилейт», 3-й этаж».
Толкнув тяжелые стеклянные двери, Мэгги вошла в вестибюль и огляделась по сторонам в поисках лифта. Увы, лифт отсутствовал, и она, скрипя новенькими кожаными туфлями по затоптанному линолеуму, направилась к лестницам.
На площадке третьего этажа Мэгги помедлила, чтобы перевести дух. Она изрядно запыхалась, несмотря на то, что была в хорошей спортивной форме. Интересно, как бы справился с подъемом человек пожилой или инвалид-колясочник? – с возмущением подумала Мэгги. Что они здесь себе думают?!.
Как оказалось, заблудиться на третьем этаже было просто невозможно – прямо от лифтов начинался длинный прямой коридор, ведущий куда-то в глубь здания. Крошечная приемная выглядела по-казенному уныло, хотя кто-то и пытался облагородить ее с помощью нескольких цветочных горшков. На небольшом столе стоял компьютер, но обшарпанное кресло секретарши пустовало.