Мэгги почувствовала, что краснеет. Прямота вопроса ее и обезоружила, и смутила. Интересно, какие выводы сделает Нина, если я скажу, что Джеми вообще не собирается ходить на консультации? – думала она. Вдруг она решит, что наши отношения совершенно безнадежны?.. Да и количество сессий, которые я могу посетить одна, наверняка ограничено: в конце концов, «Рилейт» – семейная консультация, а вовсе не…
Молчание длилось и длилось. Оно становилось невыносимым. Наконец Мэгги сказала тихо:
– Я не знаю.
– Вот как? – Нине явно хотелось получить развернутый ответ, но для Мэгги начать говорить на эту тему было все равно что прыгнуть с обрыва в пропасть. Она чувствовала, что, стоит ей рассказать хоть что-то, и возврата назад не будет. Но и решиться Мэгги никак не могла. Будет ли Нина считать меня предательницей по отношению к мужу, если я расскажу ей все, как есть? Сочтет ли она меня чрезмерно требовательной? Стервозной? Человеком, который делает из мухи слона и создает проблемы на пустом месте? Ну давай же, Мэгги, не трусь, пришпорила она себя. Ведь это ты хотела обратиться в «Рилейт», так не молчи же! Говори хоть что-нибудь!
– Ну… – начала она неуверенно. – Откровенно говоря, мой муж был не очень доволен, когда я предложила обратиться за консультацией. Может быть, потом он и переменит мнение, но пока… – Мэгги вдруг почувствовала, что с каждой минутой она все больше раскрепощается. Стеснительность и скованность проходили, и слова срывались с губ словно сами собой. – Ну а если говорить совсем откровенно, то он был решительно против! – выпалила она.
– Значит, обратиться за консультацией – это была ваша идея?
– Не совсем. Я узнала об этой возможности от моей подруги, но она мне сразу понравилась. – Мэгги вздохнула. – В последнее время мы с мужем – его зовут Джеми – очень плохо ладим. Иногда мне кажется, что он отгородился от меня словно стеной, и мне никак не удается к нему пробиться.
– И что вы при этом чувствуете?
Мэгги слегка пожала плечами.
– Отчаяние. Бессилие. Собственно, поэтому я здесь. Мне нужна помощь. Нам нужна помощь… – Она снова надолго замолчала. Сейчас ей казалось, будто все ее беды повисли у нее над головой свинцовым облаком, а воздух вокруг напитан ее невысказанными страхами и тревогами.
А потом что-то произошло. В одно мгновение у Мэгги словно пелена с глаз упала, и она отчетливо и ясно поняла то, на что давно и недвусмысленно указывали все странности в поведении и эмоциональном состоянии Джеми. Должно быть, в глубине души она давно это знала, но только сейчас почувствовала в себе достаточно сил, чтобы назвать вещи своими именами.
– Я думаю, что у Джеми появилась другая женщина, – сказала она, внутренне ужасаясь своим собственным словам. Боже мой, что я делаю, в панике подумала Мэгги. Я же не собиралась ничего такого говорить! Во всяком случае, не на первой консультации! Я хотела, чтобы Нина или кто-то другой постепенно подвели меня к этой мысли, подготовили к тому, что такой вариант не исключен, а вместо этого – бац! Я сказала это сама!
Впрочем, Мэгги сразу подумала, что не смогла бы хранить это в себе – слишком уж пронзительным и ярким был момент, когда ее зрение вдруг очистилось и она снова стала видеть окружающее таким, каким оно было на самом деле. Это было неприятно. Это пугало и причиняло боль, но Мэгги все равно радовалась избавлению от слепоты, которая почти не давала облегчения и лишь делала ее тревоги смутными. И вот все встало на свои места.
Но Джеми! Ее Джеми! Неужели он действительно спит с другой женщиной, кем бы она ни была? Как он мог?!!!
Жгучая обида и боль стиснули ее сердце. Мэгги чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной. В эти минуты ей больше всего хотелось умереть, чтобы не испытывать того, что она испытывала сейчас. Мэгги даже казалось, что какая-то часть ее души действительно умерла… к сожалению, всего лишь часть. Ведь есть же люди, которых называют бездушными, подумала она. Вот им-то, наверное, всегда хорошо. К сожалению, я не такая!..
Не сразу Мэгги начала сознавать, что внезапное прозрение, полностью изменившее ее внутренний мир, ничуть не затронуло мира внешнего. И сидящая напротив Нина осталась прежней – опытной, мудрой, толстой, увешанной украшениями, и точно так же выглядело соседнее, свободное кресло, в котором должен был сидеть Джеми. Неожиданно Мэгги подумала, что его старая, горчичного цвета обивка наверняка видела десятки, сотни подобных душераздирающих озарений, слышала тысячи похожих признаний – как и стены этого кабинета, которые остались точно такими же, как пять минут назад, и не собирались обрушиться ей на голову, как рухнул ее уютный и привычный семейный мирок.