Минуты шли, но ни Нина, ни Мэгги не произносили ни слова. В комнате было так тихо, что было слышно, как тикает на столе дешевый пластмассовый будильник. Только уловив этот звук, Мэгги спохватилась, что у нее есть всего час – даже меньше часа! – а ей еще нужно было так много рассказать.
– Почему вы решили, что у вашего мужа кто-то появился? – спросила наконец Нина.
– Потому что на это указывает буквально все, что он делал и говорил в последнее время! – с горячностью начала Мэгги. – Я закрывала на это глаза, но потом… – И она рассказала Нине, что Джеми начал слишком часто задерживаться на работе, что он «забыл» позвонить ей из Нью-Йорка, куда ездил в командировку, что он стал скрытен, раздражителен, холоден. Раз начав, Мэгги уже не могла остановиться, и вовсе не потому, что говорить подобные вещи ей было просто. Напротив, каждое слово причиняло ей такую боль, словно она ступала босыми ногами по битому стеклу, но она все говорила и говорила, спеша сбросить с души непосильную тяжесть обиды и горя.
– …И в последнее время мы почти каждый день ссоримся, – закончила она.
– Из-за чего вы ссоритесь? – уточнила Нина, которая до этого лишь внимательно слушала.
– Из-за всего. Из-за любых пустяков! Из-за того, что́ я готовлю на обед, – перечислила Мэгги то, что было свежее всего в ее памяти. – Из-за беспорядка, который он устраивает, из-за воспитания Натана, из-за того, что мы теперь живем в деревне, из-за его работы, из-за моей работы, из-за денег, из-за того, что я хочу второго ребенка…
– А он не хочет? – Нина нахмурилась.
– Во всяком случае, Джеми не в восторге от этой идеи. Откровенно говоря, он не очень-то обрадовался, когда узнал, что я беременна Натаном. Это, видите ли, получилось случайно, но я не хотела… не хотела делать аборт. Я просто не могла!..
– А Джеми предлагал вам прервать беременность?
– Да. Это было первое, что он сказал, но я… Это было против всех моих принципов и убеждений, поэтому я сказала, что рожу этого ребенка независимо ни от чего. Ну а когда я была уже на третьем или четвертом месяце, Джеми передумал. Тогда я считала – это потому что он увидел УЗИ-снимки, на которых был маленький человечек, наше общее продолжение. Я-то знала, чувствовала это с самого начала, но мужчинам в этом отношении, наверное, сложнее. Как бы там ни было, после того как Джеми увидел эти снимки, он полностью переменился. А когда Натан появился на свет, он стал ему прекрасным отцом – преданным, заботливым, любящим. Он и сейчас очень любит нашего сына, по-настоящему любит! Именно поэтому я уверена, что, когда у нас появится второй малыш, Джеми станет таким же замечательным отцом и ему.
– Но, может быть, сам Джеми в этом не слишком уверен, – покачала головой Нина, и Мэгги вдруг запнулась на полуслове. Ей подобный вариант просто не приходил на ум.
– Возможно, вы и правы. Дело в том, что Джеми… Несмотря на то, что ему уже почти сорок, в каких-то вопросах он сам остается ребенком. Мальчишкой, который так и не повзрослел и который не хочет взрослеть.
– Может быть, он просто не чувствует себя готовым?
– Зато я чувствую! – с горячностью выкрикнула Мэгги. – Мне ведь тоже почти сорок, и я хочу второго ребенка, пока не стало слишком поздно!
А еще через мгновение она вдруг заплакала. Пережитая ею эмоциональная встряска оказалась слишком сильной, и ее нервы не выдержали.
Нина дала ей немного поплакать, а потом осторожно сказала:
– И теперь вам кажется, что Джеми завел интрижку на стороне?
– Да, – прошептала Мэгги.
– Вы спрашивали его об этом?
– Нет.
Последовала долгая пауза. Мэгги продолжала негромко всхлипывать, и Нина придвинула ей коробку салфеток, которая стояла у нее на столе.
– Но вы все равно уверены, что он вам изменил?
Мэгги судорожно втянула в себя воздух.
– Я не уверена, но я все-таки не круглая дура. Я вижу, чувствую, что он постоянно думает о чем-то другом. Или о ком-то… – Мэгги внезапно успокоилась и перестала плакать, и Нина посмотрела на часы. Отведенный им час подходил к концу.
Я его спрошу, подумала Мэгги. Прямо сегодня. Возьму и спрошу, и пусть попробует мне не ответить!
И она повторила эти слова вслух, чтобы укрепиться в своем намерении:
– Я спрошу у него об этом сегодня же вечером!
Она была уже на полдороге домой, когда ее эмоции снова взяли верх над самообладанием. Глаза Мэгги заполнились слезами, шоссе впереди расплылось, и она поскорее свернула на обочину, чтобы ни в кого не врезаться. Сначала Мэгги плакала беззвучно, потом зарыдала в голос. Из горла ее рвался наружу низкий, протяжный вой, в котором слились и многие недели тревог, и тоска, и боль, какой она еще никогда не испытывала. В эти минуты Мэгги было наплевать, что ее может кто-то услышать и что эти люди о ней подумают. Ей было наплевать на все и на всех, за исключением Джеми, Натана и того, что должно было вскоре случиться с ними троими.