– Сэм!
– Кло!
Они крепко обнялись, потом дружно отступили на шаг и внимательно оглядели друг друга: ни тот, ни другая не любили открыто проявлять свои чувства.
– Ну, как ты? – спросил Сэм, и Кло сразу заметила, что у брата появился легкий американский акцент.
– О, у меня все отлично! Слушай, мне так много нужно тебе рассказать!.. Впрочем, это потом. Скажи лучше, как ты? Как долетел? Нормально?
Кло говорила, а сама внимательно рассматривала брата. Он похудел, кожа стала темнее, а волосы, наоборот, выгорели. В целом Сэм заметно возмужал, хотя все еще был похож на ее младшего братца, неизменно выглядевшего настоящим сорванцом благодаря непокорным каштановым кудрям и слегка оттопыренным ушам. Взгляд его тоже стал по-взрослому мудрым, и Кло невольно подумала, что ее брат уже не ребенок, каким она продолжала его по инерции воспринимать.
– О, у меня все прекрасно, а еще я очень рад оказаться дома… Слушай, сестренка, а почему ты никогда к нам не приезжаешь? Приезжай, поживи с нами. Я уверен, тебе понравится!
– Я недавно была в Нью-Йорке, – напомнила Кло.
– Ну да, конечно… Я получил твою открытку. Но Нью-Йорк – не Калифорния, а просто еще один большой, пыльный и душный город, каких много… Впрочем, тебе небось понравилось?
– Очень понравилось, – призналась Кло, испытывая легкий приступ ностальгии. – Я прекрасно провела время, и мне до́ смерти хочется побывать там еще разок.
– Я так и понял. В общем-то Нью-Йорк и правда город в твоем стиле, – задумчиво проговорил Сэм, толкая свою тележку в направлении касс, где продавались билеты на аэроэкспресс до Лондона. – Вы с ним друг другу подходите. – Он ухмыльнулся. – Ну и что тебе мешает? Приехала бы, пожила там хоть немного.
– Я бы очень хотела! – На мгновение Кло позабыла даже о Джеймсе. – Вот только как это устроить? Ехать туда туристом никаких денег не хватит, а разрешение на работу получить очень трудно. Так, во всяком случае, я слышала.
– Это верно, – согласился Сэм, который до сих пор ждал свою «зеленую карту».
Вскоре оба вышли на платформу, а еще через несколько минут подкатил поезд. В вагон они попали с некоторым трудом – уж больно много у Сэма было багажа, но внутри им повезло занять два свободных кресла у окна друг напротив друга. Опершись локтями на откидной столик, брат и сестра продолжали болтать. Точнее, говорила в основном Кло. Не зная, как отреагирует брат на ее роман с Джеймсом, она подробно описывала ему работу над проектом, над позитивным откликом, который получил наконец-то вышедший пилотный номер, и даже упомянула, что о ней и ее работе с похвалой отозвалась сама Ванесса Давенпорт.
– Исследовательская группа, которая изучала спрос, была в полном восторге, представляешь? – говорила она. – И даже Ванесса сказала, что я попала в точку со своей «Идеальной женщиной». Теперь журнал окончательно одобрен и с Нового года будет выходить регулярно.
– Это отличные новости, – согласился Сэм. – А теперь давай-ка я расскажу тебе нечто не менее замечательное.
– Я тебя слушаю. – По выражению лица брата Кло догадалась, что дело действительно важное, в противном случае она вряд ли позволила бы ему вставить хоть слово.
– Помнишь, несколько месяцев назад я тебе рассказывал про «Уикенд для парочек»? Так вот, в конце концов я не выдержал и все-таки пошел…
Это действительно нечто из ряда вон, подумала Кло. Кто бы мог подумать, что мой брат сделает что-то настолько калифорнийское?
– На самом деле, – продолжал Сэм, – там оказалось очень интересно и почти невульгарно. Ну, разве самую чуточку… Зато после этого я стал смотреть на вещи немного иначе. «Уикенд» научил меня видеть важное и отделять его от неважного…
– В самом деле?
Сэм широко улыбнулся.
– В общем, я скоро женюсь!
– Боже мой, Сэмми! – воскликнула Кло. Она и в самом деле была удивлена. – А на ком? Надеюсь, на Мишель?
Он снова улыбнулся.
– На ком же еще?
– Ну, я просто хотела убедиться, – лукаво улыбнулась Кло. – Кто тебя знает!..
Тут она замолчала, невольно задумавшись. Разумеется, она была рада и за брата, и за Мишель, которая ей очень нравилась и которая прекрасно подходила Сэму (а он – ей), и в то же время Кло было немного завидно. Испытывала она и какие-то другие эмоции, но назвать их затруднялась. Единственное, что Кло могла сказать точно, – это то, что они рождали глубоко внутри ее ощущение странной пустоты.