Черт побери, подумала она. Я абсолютно уверена, что раньше Алекс никогда, никогда не проделывал со мной ничего подобного. Вернее, проделывал, но совсем не так…
Сделав всего пару мощных выпадов, Алекс вдруг отступил. Мэгги даже успела издать какой-то протестующий звук, но он уже засунул в нее два пальца. Несколько движений в направлении живота, и Мэгги почувствовала, как в ней нарастает что-то небывалое – невероятно мощное и сказочно приятное. Боже мой, мысленно сказала она себе, у меня… у меня еще никогда… такого… Наверное, это и есть та самая пресловутая точка «джи», в существование которой я никогда не верила!..
А Алекс уже целовал ее тело, время от времени останавливаясь, чтобы сжать губами сосок, как она всегда любила. Постепенно его губы опускались все ниже, и вскоре Мэгги уже не могла сказать, где именно он ее целует – она знала только, что это очень, очень приятно.
В какой-то момент Мэгги слегка приподняла голову, чтобы взглянуть на него, и вдруг увидела, что Алекс пристально наблюдает за выражением ее лица. Он так внимательно следил за тем, чтобы ей было хорошо, что Мэгги почувствовала, как ее пронзила невероятная нежность к этому человеку, любившему ее, несмотря ни на что, все эти десять с лишним лет.
– Тебе приятно? – спросил Алекс хрипло, и это заставило Мэгги желать его еще сильнее. Она кивнула.
– Алекс… войди в меня… снова… – попросила она срывающимся шепотом. – Я хочу кончить… вместе с тобой.
Он подчинился.
– Ты его чувствуешь?
– Да, – прошептала Мэгги и ненадолго замерла, давая ему ощутить, как пульсирует все у нее внутри. Через мгновение они продолжили, и очень скоро Мэгги, впивавшаяся ногтями ему в спину, почувствовала, как все ее существо начинает содрогаться в такт первым аккордам великой симфонии.
Почувствовав, что она кончила, Алекс тоже не стал сдерживаться и дал волю своему желанию.
42
Четырнадцатого февраля вышел из печати первый номер «Идеальной женщины». В тот день, когда он попал в киоски, в «Твиттере» разразился самый настоящий шторм. Читатели отмечали многоплановые и новаторские статьи, провокационный тон большинства материалов, стильные и революционные иллюстрации, отличные фотографии и современное полиграфическое исполнение. В течение той же недели Кло неоднократно приглашали рассказать о журнале сначала на радио, а затем и по телевидению. Впервые оказавшись перед микрофоном, она ужасно нервничала (никакого опыта подобных выступлений у нее, естественно, не было), однако после первого раза Кло довольно быстро привыкла быть в центре внимания.
– Я убежден, что в тебе погибает замечательная актриса, – сказал ей Роб, после того как увидел интервью с Кло по телевизору. – Наверное, сказывается наследственность – ты ведь из театральной семьи… По сравнению с тобой все наши драматические звезды – просто жалкие любительницы!
Но главным событием этой сумасшедшей и радостной недели стала посвященная рождению нового издания презентация, которая по настоянию Кло должна была состояться в «Кафе дю Пари» на Лейстер-сквер. Правда, в последние годы это кафе отчасти утратило былой статус одного из самых модных ночных заведений Лондона, однако Кло казалось, что его пышные интерьеры, оформленные в стиле псевдобарокко, могут послужить прекрасной декорацией для костюмированной вечеринки. Гостям было предложено явиться в ресторан в костюмах исторических персонажей, которых они считали «идеальными женщинами» всех времен и народов. Слухи о предстоящем событии распространились быстро, а поскольку помимо всего прочего презентация была крупным медийным событием, корреспонденты крупнейших новостных и модных СМИ буквально дрались за право оказаться в списках допущенных в зал.
Узнав о вечеринке, Роб не мог сдержать нетерпеливого возбуждения.
– Подумать только! – восклицал он. – Все самые известные журналисты-гетеросексуалы явятся в ресторан, переодетые женщинами!
– Совершенно верно, – кивнула Кло. – Иначе их просто не пустят. А здорово может получиться, ты не находишь?