— Ваше Высочество, вы не будете против, если я…
Потрахаю вашу жену тут, так, малость, на полшишечки?
— …скрашу Её Высочеству пребывание на незнакомой ей земле и постараюсь её чуть развлечь, пока Ваше Высочество отсутствует по своим делам?
Ну, почти как потрахать попросил, на время. Вот зараза-то вежливая.
Ну, и что ему ответить по правилам-то этикета? Отказать? Так мать-королева, мать её, разрешит. С радостью возопить "во, сброшу обузу" — так принцессу-то жалко!
Все мои переживания на сегодняшний день ничто. Даже когда граф Дюка отвешивал мне затрещины, я не ощущал такого бессилия, как сейчас. Что не делай, всюду клин. Силой тут не решишь, это не графиня Нака, его-то графином так просто не приласкаешь по черепу. Он сам кого хошь приласкает, уж больно здоров. Нет, нету в нем того зверства в глазах, как у графа Дюка, но все же это рыцарь, который какие-то там турниры выигрывал.
Нет, конечно, можно на него кинуться. Да вот толку-то? Кинусь я на него, даст он мне по голове, и запрут меня в комнате на месяц, как на голову хворого. А мне сейчас ну никак нельзя запираться!
А ещё и как проснусь, дело важное… Ну что же за время-то пошло? Всюду надо сосредоточенным быть и умным. Нет бы пришел рыцарь с парой пива хорошего, пригласил по городу погулять или на пляж там, или что ещё. Так нет же, наезжает.
— Принцессе не к лицу проводить время в компании слуг, Ваше Высочество.
— Да, это верно. — Сказал я.
— Ваше Высочество не может запретить Её Высочеству проводить свободное время так, как ей заблагорассудится. Это неблагородный поступок, запереть молодую дворянку в четырех стенах.
— Конечно. — Я внимательно глянул на рыцаря. Запрешь её, как же. Целыми днями только и делает, что вышивает или с королевой трещит. Эх, не той я доверился, не той. Уплывает из рук моих принцесса. Ну, так это и должно так быть.
— Принцесса, я же не запирал в четырех стенах?
Принцесса промолчала, только вздернула носик повыше.
Ну, понятно. Реальный рыцарь интереснее, чем те, о которых я рассказывал. А я, увы, не рыцарь. И вряд ли им буду когда-нибудь.
Ну, тогда счастливо вам убрать отсюда лишние вещи, ребята.
А не слишком ли я переигрываю? Да нет, вроде бы. Завтра надо только явиться к матушке, пожаловаться, что одежды у меня мало, вытрясти на неё с десяток золотых, и забить тут все костюмами поплотнее. Или ещё какими-нибудь игрушками. Принц же ребенок, что ему жена-то?
Глава 34
Все дело в разведенном концентрате
Что привезли на автопати
КирпичиУтром выдвинулись. На север города добрались на автобусе, там разделились. Петр Сергеевич, Сергей-большой и Костик пошли куда-то сразу, а я и Валерий Алексеевич задержались, двинулись в сторону станции метро.
Передвижной ларек-тонар. Такие фургоны, которые на колесиках. Надо — подтащил к метро поближе, не надо — отволок куда-то подальше, тяжелые времена переждать. Навес поставил рядом, краем на крышу фургона опирающийся, столики-грибки белые пластиковые, и знай себе торгуй, прибыль делай.
— О, нас уже ждут.
Приземистый, широченный и похожий на медведя мужик переступал с ноги на ногу возле ларька, под навесом. Вязаная шапочка надвинута на глаза, пальто не застегнуто, оно на такую ширину не рассчитано. Под ним свитер светло-черный, грубой вязки, пузцо небольшое. Самые обычные синие джинсы и зимние кроссовки. Стоит, опираясь на столик-грибок, пьет кофе. На простом и незапоминающемся лице сельского механизатора ни одной мысли не видно, зато легкая щетина и пара шрамов незаметных есть. Ну как есть, комбайнер в город приехал.
— Пошли. — Скомандовал Валерий Алексеевич.
— Как дела-то, Михалыч? Как на работе?
— Да по старому, Фил. — Михалыч отставил в сторону пустой стаканчик. — Вот Большой на повышение пошел, начальником теперь Тётя Ася.
— Койки двигаем, блядей не меняем?
Оба заржали как понимающие. Я похлопал глазами.
— Ну, ладно. Короче, там, на третьем этаже, аптека[48] есть. Тут трешки все, по три в коридоре. В квартире бодяжат. Пароль не знаем.
— Сколько ваших?
— Двое.
— Всего? — Валерий Алексеевич удивился.
— Всего. Я и Петя. Петя сейчас на этаже сидит.
— Обалдеть. — Высказался Валерий Алексеевич. — Так. А нас пятеро. — Валерий Алексеевич представил меня и Костика. Рукопожатие у человека-медведя оказалось таким же крепким, как и его фигура, руку не давил, но такое ощущение, что ладонь попадает в стальные тиски.