— Свечи. Что задумался?
Я достал с полки свежую упаковку длинных белых стеариновых свечей, вынул зажигалку из пояса, несколько раз пощелкал. На концах свечей затеплился огонек, а Костик потушил свет.
— О, вот теперь красота. Короче, маленькая комната твоя, большая, на правах хозяина, моя. Белье в шкафу, ну ты знаешь уже, где, да?
— Да, был у тебя.
— Ну, все, зовем. Маш, Жень, к столу!
— Идем-идем… — Раздалось из коридора.
Девушки переоделись. Эх, лучше б не переодевались. Маша сменила джины и топик на длинное облегающее темное платье, Женя надела такое же по фактуре платье, но цвета болезненно-белого.
Не знаю как Костик, но я просто не мог отвести глаза. И что это со мной-то? Вроде бы много видел, много испытал… Хоть сейчас можно уснуть, а там, во сне, посетить таверну "Похотливый Овцебык", попросив рыжих братцев стать моими гидами.
— Ужин при свечах! Всегда мечтала! — Женя схватила не ожидавшего того Костика и поцеловала его прямо в губы. — Пошли! Чур, я вино… Коньяк пусть ребята пьют.
— Ого, коньяк! Никак дьютифришный? — Маша покрутила белую бутылку. Кто достал, кто достал… Я достал. Борька, который умный очень, три бутылки привез, и вот одна из них нам на сегодня. Вторую точно надо Костику отдать, а то обидится. И все равно с ним вместе её выпить придется. — Где кто достал? Так, я это не буду, я боюсь… Что за дела, почему за мной никто не ухаживает? Налейте даме вина…
Ну, и как обычно. Конечно, тут не было боев на мечах, прыжков через огонь и всего такого прочего, чем мы занимались у реконструкторов. Слушали музыку, пытались танцевать, Женя даже пригласила меня на танец, но с ней мне не понравилось, я все время смотрел на Машу. Да и танцевать-то я не умел. Не сходиться-расходиться же нам по разным углам, как на балу у королевы? Эх вы, королевичи, вальсы Шуберта и хруст французской булки… Не умеете вы танцевать и принц ваш тоже такой же!
— Пусти! — Заявила Маша, насмотревшись на мои неловкие движения. — Это мой. Оставляю тебе другого, о моя белая сестра!
— О да! — Воскликнула Женя, усаживаясь на колени к Костику. Костик такого подарка давно ждал и сразу же его обнял.
Маша же подошла ко мне, обняла и неожиданно сильно попыталась закружить в меня вальсе, но у неё не получилось. Я ж её на полголовы выше и, по последним данным, раскачался не так уж и слабо.
— Та-ак, сопротивляемся? А ну-ка, руку сюда, ногу сюда, тело вот так…
Меня повернули, как боксерскую грушу. Одну руку положили на талию, вторую взяли в ладошку.
— Теперь вот покачиваемся… Медленно… Ме-едленно… Двигай бёдрами, в такт мне, давай!
— Мучают, Костик! — Воскликнул я. — Му-учают!
— Терпи! — Философски ответил мне Костик.
— И смотри в глаза! — Маша вытянула руку, повернула меня за подбородок к своему лицу, и посмотрела мне в глаза. — Двигаемся…
Я медленно двигался ей в такт, играла тихая музыка, за окном горели светлячки фонарей. Медленно кружился в воздухе снег, падал на окно. Чуть колыхались шторы. Девушка все плотнее и плотнее прижималась ко мне, поправляя мои неловкие движения. На некоторое время я отвлекся, сосредоточился на том, как правильно двигаться. Правильно двигаться оказалось довольно просто. Тело само вспоминало навыки запоминания движений, что с Молчаном, что с сержантом. Какая разница, что разучивать, траектории движения меча в руке, кулака к челюсти противника или движения руки, когда на неё опирается прекрасная девушка?
И не пошлить, гусары, не пошлить!
— Вот, теперь у тебя хорошо получается! — Шепнула мне на ухо Маша, я посмотрел в её глаза, и понял, что снова не могу отвести взгляд.
Маша молчала, двигалась в такт мне, на секунду то теряла мой взгляд, отворачивалась спиной, то снова лицом ко мне и снова смотрела в глаза. Я не мог оторваться. Мне было приятно. Мне хотелось, чтобы танец длился и длился, продолжался и продолжался.
Костик и Женя давно про нас забыли и целовались прямо на кухне.
— Не будем им мешать? — Кто бы знал, чего стоило мне набраться смелости и произнести эти слова. Во всяком случае, с графом Дюка ссориться было не так страшно.
Маша покосилась мне за спину.
— Не, не будем… Пошли! — Она потянула меня за руку.
Через пару минут Маша сидела у меня на коленях и мы целовались. Платье с неё снималось очень сложно, молния все время заедала, а Маша смеялась. А потом она вдруг стала серьезной, снова смотрела мне в глаза несколько секунд, и впилась в меня жадным поцелуем, от которого я уже не мог оторваться.