Одна из самых маленьких кольчуг в коллекции сержанта подошла мне. Ну, кольчуг у него было в достатке, и поддоспешники лежали, просыпанные какими-то листьями с резким запахом лаванды. И несколько широких кожаных поясов.
— Красавец! — Это Лана.
Сержант покосился.
— Кто обещал молча сидеть? — Впрочем, как-то не убедительно. Как родитель, мог и сильнее сказать. Любит он её, очень любит.
— Прости, папочка! — Не очень-то и раскаиваясь.
А она-то понимает и пользуется. Ох, и разбалует её сержант, ох и разбалует!
— Вот так! — Сержант покрутил меня, как грушу, туда-сюда. — Вот так кольчуга носится. А теперь пошли в зал обратно, буду тебя удары учить принимать. Руки б твоим учителям оторвать, только пьянствовали да… — Сержант оборвался, посмотрел на дочку. — Короче, руки оторвать. Ничего ведь не сказали!
Ага, конечно. У меня, на Земле, защита уже современная, жилет из какого-то хитрого кевлара, он хорошо удары принимает. Молчан, конечно, кольчугу показывал как надевать, да я и не запомнил ничего.
Ну ничего, сейчас научат.
— Лана, в зале подожди с Пушистым, и дверь прикрой.
— Но, папочка, как же…
— И не спорь с отцом! — Сержант сказал мягко, но много решительнее.
Первый же удар я пропустил, самым позорным образом. Прилетело мне в бок, я аж скривился, покосился… Ребра стрельнуло резкой болью, как будто получил резиновой дубинкой. Было так однажды, на дискаче этом проклятом, "Васильке", когда пьяный студент приволок с собой раскладную дубинку и заехал мне по ребрам. Студента, конечно, смяли, отволокли проспаться в отделение. А наутро он уже ничего и не помнил. А ребра у меня болели ещё с неделю.
— Седдик! Больно ж!
— Терпи! — Сказал барон. — Это не очень сильно ещё. Когда мечом бьют, ещё больнее бывает.
Второй раз. Блин, больно-то как. И вроде на ногах стоишь, а почему-то загибаешься большим таким вопросительным знаком.
— И что тебя в детстве не учили-то? — Спросил сержант. — Как генерала Ипоку рубить будешь? Светлые боги, ну что же такое-то? Смотри, удар вот так принимать надо, а не стоять истуканом!
— Тяжело в учении — легко в гробу! — Я выпрямился. — До конца давай!
— Теперь готовься. Готов?
— Да… Ух! — Больно не так, но ощутимо все равно.
Ещё два удара прошло полегче, но все равно, я теперь уже совершенно другими глазами буду смотреть на бой в кольчугах. Больно это, удары пропускать! Лучше парировать мечом, а если уж попало, то ничего хорошего в том нету. Синяков не оберешься, а то и свалишься прямо посреди сражения, и вторым ударом тебя прикончат.
— Вот так. — Услышал я как с другой планеты. Что, бить больше не будут, нет? — Снимай теперь все, и одевай заново, уже сам. Снимай, мне надо видеть, что у тебя с плечами.
Ничего такого с плечами. Синие они, плечи, стали.
— А хорошо ты стоял. Виктор после третьего удара вообще свалился… — Похвалил меня сержант.
— Ага… — Скептически ответил я. — Так он и больше, ты его сильнее лупил!
Барон широко улыбнулся.
— Ничего не скроешь! Стой, не двигайся… Вот это бывает, когда поддоспешник на рубашку одеваешь. — Складки рубашки отпечатались у меня в теле синими полосами. — Снимай рубашку. И кольчугу подгонять тоже надо! Подгонять и подгонять… Эх, оружейника б хорошего, да где их теперь-то возьмешь? Сами справимся. Одевайся заново, пошли в зал. Сделаешь два прохода, в кольчуге и поддоспешнике. Да и все на сегодня, а то обед стынет, а дочка моя все больше и больше хочет оружие в руки взять… Не дело то.
— Почему? — Как-то глупо спросил я.
— Да потому, что я учить её не смогу правильно, я жалею её, волей или неволей. Дочка она моя. А учить наполовину, так это Светлых богов гневить! Пошли, пошли. Нечего отлынивать, не больше ста вздохов должно между упражнениями, а мы с тобой уж долго языками машем, а надо бы мечом…
— Ваше Высочество. — Приветствовала меня баронесса Ядвила. — Рада видеть вас в нашем скромном доме. Откушайте, чем Светлые боги одарили…
Как-то я пробовал отказываться, да сержант на меня прикрикнул, заставил съесть все. Диета тут тоже была особенная. Фрукты какие-то разные, мясо, чуть хлеба, совсем чуть. Потому что от мяса растут мышцы, от фруктов появляется реакция и скорость, а от хлеба — большое пузо. Вот такие вот простые верования средневековой диеты.
Ел я осторожно, после такой набивки больновато было. Мышцы измученные спрашивали "за что, хозяин?" ну и что я мог им ответить? Учитесь пока учат, а то потом поздно будет.
— Ваше Высочество, а вы задумывались о том, что ваша свита непозволительно мала? — Вдруг сказала баронесса Ядвила.