Подкопить пока что, а потом сдать сразу много?
Нет, это ещё хуже. За большую сумму убьют совершенно точно. Прям на месте и убьют.
Думай, голова, думай, шапку куплю!
Как ни крути, а все же придется искать каналы сбыта самому.
Может, попробовать попросить Молчана или Чеботарева, вдруг они что-то знают? Или сразу, внаглую, пойти к ближайшему ювелиру? Знаю я тут пару ювелирных салонов, не очень далеко. Приду, спрошу, сколько за это могу получить. И посмотрю, что мне на это скажут.
Ладно, хватит, спать уже пора! Завтра подумаем, что можно сделать.
В эту ночь мне ничего не снилось. На эти сутки, как всегда, лимит сновидений исчерпан.
С утра я выбрал кольцо получше, покрасивее обработанное, и понес в салон. Салон у меня рядом с домом довольно хороший, тут и при совке был ювелирный, а при Мишке Меченом[73] откупили второй этаж, став, таким образом, владельцами всего дома, поставили забор повыше и охрану круглосуточную, ворота металлические, даже какое-то оборудование завезли. Вывеска гласила, что тут можно не только выбрать ювелирное украшение из лучших домов Парижу, но ещё и провести его подгонку под ваши индивидуальные особенности.
Ну, где подгонка, там и изготовление, верно же?
Встретили там меня на высшем уровне. Охранник посторонился, из конторки на меня глянул странного вида тип в кожаной куртке, молодой совсем, лет пятнадцать на вид, не больше, продавщица профессионально-тепло улыбнулась, а когда увидела кольцо, то её улыбка стала чуть напряженной.
— Вячеслав Брониславович, это к вам! — Сказала она в полуоткрытую дверь подсобки.
— Так не держи на пороге! — Ответили оттуда.
Вячеслав Брониславович оказался суховатым мужичком лет где-то за полтинник, с аккуратно подстриженной шевелюрой и запыленными, буквально черными рукавами рубашки. На лбу у него висел какой-то прибор, с линзами и очками, и даже с фонариком. Нос с горбинкой, глаза черные и быстро бегают с одного предмета на другой, и удивительно ловкие руки пианиста с тонкими пальцами.
Ну, тот ещё "Брониславович", скорее, "Израилевич".
— Ну? — Без предисловий спросил он меня.
Я показал кольцо.
— Пройдемте.
Прошли в мастерскую, не очень большую комнатку на втором этаже, без окон. У стен громоздились шкафы с каким-то оборудованием, на облезлом столе желтого лака кипой лежали справочники, книжечки, какие-то проспекты, с изображением разных ювелирных вещей.
Мне предложили сесть на продавленное кресло, сам Вячеслав Брониславович занял место за столом, потянулся, включил шнур в розетку. Электронные весы ожили, осветили тарелку сильным белым светом от кольцевой лампы. Вячеслав Брониславович требовательно посмотрел на меня, я выложил кольцо на стол.
Ювелир пинцетом взял кольцо, и положил на небольшие электронные весы. Те пискнули, показав что-то на электронном табло.
— Так-так-так… — Быстро нажал ногтем на ободок, потом потер какой-то тряпкой, смоченной в реактиве, капнул на кольцо из колбочки, посмотрел на изменяющую свой цвет жидкость.
— Так-так-так. Откуда это у вас, молодой человек?
— Да от бабушки наследство, Вячеслав Брониславович. Времена нынче тяжелые, вот и…
Ювелир оцарапал меня взглядом, особо отметив сбитые вчера руки и задержавшись на глазах. Вздохнул глубоко, положил кольцо на подставочку, надвинул кольцевую лампу, бестеневую. Поглядел внимательно очень.
— И документов у вас, разумеется, нету? — Спросил он снова.
— Ну, какие документы-то?
— Свидетельство о смерти, например?
— Так это-то вам зачем? — Удивился я.
Ювелир снова вздохнул.
— А где же вы работаете? Вещь уникальная, надо сказать. Пробы нету вообще, работа грубая. Что за время? Когда это сделано?
— Да не знаю… Разбирали вещи, вот и нашли.
— А родители-то знают? — Прищурился ювелир.
— Да ещё б им и не знать! — Махнул я рукой. — Говорят, снеси в ломбард с глаз долой!
— Да? А может, вот прям счас им позвоним? — Прищур стал совершенно ленинским, рука с тонкими пальцами пианиста потянулась к телефону.
Да ужо ж я тебя. Звоночек звякнул, и очень тревожный. Дядя никак решил кинуть мальчонку глупого? Ну, ужо я тебя, ужо я тебя!
— Э, дядя, да ты б ещё в Санэпидемстанцию позвонил! — Я быстро сгреб кольцо со стола. — В Женевский суд, в Общество защиты прав человека и в Гаагскую конвенцию. Не нравится, так и не теряем времени, ладно?