Я понял. По контракту, который заключен между нашей фирмой и владельцем склада, в принятии груза участвует и охранная фирма. Одна из печатей, которыми опечатывается контейнер — чтобы не вскрыли без ведома — она наша, то есть Валерий Алексеевича. Ещё одна печать, дежурная, хранится в караулке. Но она так, на всякий случай. Если надо что-то вскрыть или что-то открыть, то это "что-то" открывается, а потом опечатывается печатью охраны. А печать у Валерий Алексеевича личная, он ей удостоверяет, что груз принят и взят под охрану. На такой сложноватой немного системе настоял наш генеральный в свое время.
Если уж подумать, так именно она самое минимальное из того, что предложить можно. Тут, на складе, про печати забыли ещё во времена СССР. А когда склад выкупили частные лица, то и тем более не вспомнили. Но это пока не появился Петр Сергеевич, который, как старый и опытный сотрудник, настоял на том, чтобы все всегда контролировалось, запиралось и опечатывалось. Тут до нас все двери были нараспашку открыты, заходи не хочу. Замки-то особо не спасают, потому что ключ к ним подобрать можно, да и просто украсть ключ — тоже.
А так, с печатью-то… Сразу будет видно, кто и когда вскрыл. Охрана, проходя по складу, в том числе проверяет целостность печатей на всех входах и выходах, при необходимости ставит свою и сообщает по команде, а уж там-то начальники наши решают, что да почему.
Прорабы смен грузчиков поначалу протестовали, но потом, когда простая печать помогла избежать сложных неприятностей, примолкли и сами с удовольствием носили небольшой такой цилиндрик с выбитыми на торце номерками и должностью. Как знак занимаемой должности использовали. Открыл контейнер, или переместил его с места на место, и печать поставил… Нравилось им это.
Где-то в час ночи около склада остановилась девяносто девятая. Самая такая "пацанская тачила", как её Костик называл. Неплохая машинка, смотрится красиво, а уж наклеек на неё и шеврончиков столько можно наделать…
В кармане куртки Валерий Алексеевича зазвонил мобильный.
— Вот же так. — Тот потянулся к вешалке, вынул телефон. — Да, да… Понятно. Выходим сейчас. — Нажал на кнопку "отбой". — Все, ребят… Пошли. Михаил, ты за камерами следи, Саш, ты с ним, если что, идешь к нам, а остальные со мной.
Я отложил в сторону разобранную лампу, оставил её отмокать в спирте. Фитиль новый потом найду, да и сам сплету, веревок нету, что ли?
Когда мы вышли, здоровенные ворота уже открыли нараспашку и в склад въезжала здоровенная фура.
Беготни было на всю ночь. Пока впустили первую, пока осмотрели груз, пока грузчики сняли контейнеры с польским бельем и распихали по складу, уже час. А фуры все шли да шли.
Крепкие мальчики из девяносто девятой поздоровались с Валерий Алексеевичем уважительно. Их старший, плотный крепыш с перебитым носом, предложил закурить, получил прогнозируемый отказ ото всех… А попробуй в спортзале попрыгай, когда легкие в дыму! И начал дымить сам, глядя, как с фур снимают контейнеры и укладывают в штабеля.
Его ребята расселись на лавочке поодаль, водитель остался в машине. Серега как-то не очень заметно переместился поближе. Хотя что тут сделаешь? Куртка у бригадира не просто так топырится под мышкой, ствол там, скорее всего.
— Долго ехали? — Спросил Валерий Алексеевич.
— Да, еба… — Согласился бригадир. — Как на границе встали, так и пошли косяком. Да ещё и на границе области встали, у поляков что-то отлетело там… Жаль не голова. Хорошо что наладилось быстро.
До утра просидели. Я-то выспаться думал, да куда уж там… Не получится. К утру как сонные мухи. Контейнеры ровными рядами стоят на стеллажах, грузчики вообще еле шевелятся, а охрана ещё держится. У меня ноги подрагивают, я по контейнерам лазил, проверял, не вскрыты ли.
— Ну, с богом, еба… — Сказал бригадир, кому-то отзвонившись. — Претензий нет, еба…
— И тебе не хворать! — С преувеличенной улыбкой на лице отозвался Валерий Алексеевич.
Поспать, конечно, так и не получилось. Я просто опасался, что могу заснуть и проспать весь день тут, но глаза-то закрывались, не помогало и кофе с коньяком. Кое-как собрал керосинку обратно, сходил к грузчикам, попросил поролону.
Здоровенный квадратный бригадир, дядя Саша, как его тут все называли, остался один. Бригада его домой разошлась после трудовой ночи.
— Тут тебе не бумага нужна, а поролон. — Определил он. — На, держи! Это упаковочный, мягкий очень. Лампу оберни всю, в колбу тоже засунь… Она не горела, нет? Давно зажигали, вижу. И в коробку положи, а то в метро задавят…
— Спасибо, Дядь Саш! — Сказал я.