Стражники поклонились и прижали к себе алебарды, привычно расступились поближе к стене, чтобы не снесли. Однажды зазевавшегося стражника мои охранники неплохо так бортанули, летел он из ворот как пробка из бутылки, вперед копье, а сам за ним.
И моё внимание привлекла какая-то странная процессия с факелами. Ещё бы не странная, что им под стеной-то делать? Народ какой-то стоит, молчат что-то. И стражники, вот тоже вытянулись, отсветы факелов играют на кольчугах. Десятка три тут, не меньше.
— Стоп. — Приказал я. Кряхтя, как старый дед, слез с лошади, едва не грохнувшись. Спасибо Виктору, поддержал. А я сделал шаг, другой вперед, и вдруг мне стало дурно и противно. Как-то не сразу осознал то, что вижу. И почему эти люди так странно вытянулись, некоторые вертикально вверх, некоторые, которым кол пошел не прямо и проткнул ключицы справа или слева, как будто шатаются.
Во дрянь-то.
— Кто это. — Спросил я.
— Это горожане… — Ответил мне Виктор. Он спешился, и стоял рядом со мной, осуждающе покачивая головой. Причем так стоял, словно никак не мог решить, то ли ему меня прикрыть от этой шеренги, то ли почтительно встать за спиной. — Сегодня в мастерском квартале кого-то ловили, слышал… Туда наемники пошли.
— За что их?
— Мало ли за что можно. Страже сопротивлялись. Вот те мятежники, с красными повязками. Вот это не заплатили налоги, это синие повязки… Вот там вообще крестьяне, не знаю, за что их. Их тут часто казнят.
— Заплати налоги и спи спокойно. — Сказал я. Люди-то ещё живы… Некоторые. На улице холодно, под кольями скопились подернувшиеся ледком красные лужи. Кровавый такой лед, отсвечивает жирно в свете факелов. Худая и облезлая собачонка, поджав хвост, подбиралась к кольям. Стражник лениво махнул древком копья, собачка отбежала подальше в темноту и притаилась.
Знакомое… Мастер Лорин!
Слепые, запавшие глаза портного уставились в темные небеса. Кусок синей ткани глубоко врезался в рот, волосы слиплись от пота и смерзлись, из носа бежали тоненькие струйки крови. Кажется, он ещё жив. Голова точно шевелиться, чуть подергивается синяя жилка на шее.
Куртка старого мастера вдруг стала в разы тяжелее, надавила на плечи как бронежилет, и обожгла огнем. Я, не осознавая себя, сделал шаг вперед. Ещё шаг. Не знаю, что сделать-то можно. Может, как-то снять?
Да нет, где там. Перед глазами возникла страница из медицинского атласа, который я как-то со скуки просматривал. И поперек изображения человеческого тела "в разрезе" длинный деревянный кол.
Нет, никаких вариантов.
Что только люди не придумают для лишения жизни таких же, как и они.
Не заметив того, я почти дошел до портного. Опомнился.
У меня за спиной послышались тихие шаги.
— Ваше Высочество, Вам не стоит смотреть…
Я оглянулся, мрачно поглядел на мастера Клоту. Откуда он тут взялся-то? Вроде бы карета уже давно в замке должна быть, а вот пришел таки сюда доктор, меня встречал.
Кстати, а где Росинант? Он же тоже должен меня встречать, парень всегда ответственно относился к своим обязанностям.
— Знаю. — Я даже не изменил позы.
— Ваше Высочество, ваш старший слуга… — Не отставал мастер Клоту.
— Да?
— Его сегодня обвинили в государственной измене. Он тоже… Тут. — Мастер Клоту торопился, говорил, новости жгли ему язык. — Вот там, чуть дальше.
Но я уже и сам увидел. Росинанта схватили прям с дороги, в дорожной одежде, сапоги с него только стащили. Штаны промокли от крови, а потом застыли, подернулись ледком. Глаза нелепо смотрели в небо, а рот завязан его же собственным ремнем. Мастер Лорин ремень делал, я помню!
Как же ты сюда попал-то, парень? Как же тебя так угораздило? Ничего сильно серьезного ты не знал, ничего против королевы и графинов не замышлял. Лишь комфорт мне старался обеспечить. Почему же ты тут-то, а? Почему тебе просто не вломили плетей?
О, а кто это у нас тут? Граф Дюка, не иначе. Прошелся вдоль ряда, за ним парочка гвардейцев несла здоровенные факелы. В длинном плаще, накинутом поверх щегольского колета, брезгливо ступал острыми носами сапог, остановился не далеко от меня. Оглядел создавшуюся сцену, довольно огладил бороду. Сделал вид, что меня не видит… Да и черт бы с ним.
Гвардейцы за ним остановились, подняли факелы повыше.
Граф Дюка, сделав вид, что меня не видит, похлопал по лицу Росинанта, покачал его голову туда, сюда, поглядел на меня. Я ответил ему равнодушным взглядом, спохватился, добавил испуга и отвращения.
Граф довольно осклабился. Бойся-бойся меня. Боюсь-боюсь, ты большой страшный граф, меня очень напугал. Боюсь-боюсь. Видишь, дрожу прямо, а сейчас и вообще заплачу… Ууу… Видишь, слезы? Попадись ты мне ещё, тварь…