Прицелился тщательно в трещину на стене, покачивая ствол, чтобы из мушек получилась такая вот буква "Ш". расстояние между палочками должно быть одинаковым, теперь вот концентрировать взгляд… И выбирать слабину курка… То есть спускового крючка, помнить надо, что у пистолета эти две части совершенно разные. Курок — это который сзади, бьет. А спусковой крючок — это за что я хватаюсь, когда стреляю…
— Бах! — Пистолет подпрыгнул в руке вверх-вправо, а трещина на стене в полутора десятков метров от меня стала чуть шире. Пуля высекла сноп искр от какой-то металлической части. Кур… То есть спусковой крючок я зажал, не дал ему освободиться.
Вот так уже лучше. Но у меня ещё патронов хватает.
Дальше. Осторожно освобождаем спусковой крючок, и ещё раз пальнем…
— Бах! Бах! Бах!
Все три мимо, вокруг трещины появились небольшие кратеры выбитой штукатурки.
Ещё раз, по два выстрела. Сначала вот в эту трещину, потом в эту, потом в эту.
Пистолет прилежно бабахал в моих руках, к концу коробки патронов я уже приноровился к нему. Да, это не ижик, ИЖ-71, это серьезная машинка, которую недаром признали во всем мире. Кратеры вокруг трещин выросли, но к концу третьего магазина они стали кучковаться вокруг тех мест, что я избрал как мишени. А когда выпустил последние патроны, то в мишень попадал четко, и уже сразу мог сказать, попаду или нет.
Хорошо получалось.
Жуя бутерброд и запивая чаем, я сетовал на несправедливость.
— Ну вот что же так получается-то, а?
— А… А… А… — Отозвалось эхо.
— Ну почему у нас нету нормального закона об оружии-то?
— То… То… То…
— Почему я, гражданин страны своей, не могу купить себе эту прелесть? Сейчас бы пристрелял его в легальном тире, пару сотен патронов, и… Откуда тут это такое?
— Ое… Ое… Ое…
Эх, да что душу травить.
Достал телефон, глянул на время.
К вечеру уже идет. Пора бы отсюда выбираться, если я тут не хочу просидеть до утра перед костром. Замерзну, как Жареный. И останусь в том мире навсегда.
Пообедав, я тщательно собрал все гильзы, пересчитал. По возможности собрал и пули, которые в стене не застряли. Немного подумал, а потом кончиком ножа выковырял те, которые таки застряли. Две пули куда-то срикошетили, их не нашел, ну да и ладно. И так уже три часа тут вожусь, пора бы и честь знать.
Достал из рюкзака термос с чаем. Чай ещё остыть не успел, я открутил крышку, сделал пару глотков. Вкусно и хорошо. Теперь надо будет побыстрее выдвигаться в обратный путь, потому что скоро стемнеет, а по темноте идти с оружием под полой как-то не хочется. Первый же милицейский патруль тормознет, решит обыскать… И получит неожиданный себе подарок.
Все пули и гильзы ссыпал в бумажный пакет. Бумага-то плотная, да не настолько, чтобы не сгнить по весне. Пройдет весна, в грязи они утонут, а потом лето, а потом и осень… Если сразу не найдут, то уже и не найдет, надо только правильно выбросить.
Гильзы зарыл под снегом, отойдя на десяток метров от своего маршрута. Тут никто ходить не будет, землю ковырять мерзлую не решился, нашел ямку под деревом, и сбросил все туда, прикрыл пакетом, набросал снега. Если завтра снегопад будет, так и не найдет никто…
А пока что надо до электрички успеть.
Мне ещё домой ехать, точно.
Изображая из себя утомленного, но до ужаса довольного жизнью туриста, забрался на станции в полупустой поезд. Как бы тут уснуть не пришлось. А то который раз уже получается, не успеешь глаза сомкнуть, как с тобой что-то случается. То по карманам шарят в метро, то золото из того мира приносишь с собой прямо под ясные очи гопников…
Не уснул, удержался. Помогли остатки красного чаю в термосе. Уж как не хотелось мне переноситься сейчас из электрички! Это же просто опасно, найдут при сонном оружие, сразу в ментовку стукнут, и тогда рассказывай, объясняй, почему это у меня оружие пострелявшее и кого я, киллер, замочить успел?
А вот дома уже, после душа ложась в теплую кровать, подгреб под себя пострелявший пистолет с двумя последними снаряженными магазинами. Обнял их покрепче.
Спа-а-а-ать…
Глава 64
Ненависть, пей — переполнена чаша!
В.С. ВысоцкийОй ты мой хороший, получилось, получилось!
На груди у меня лежал Че-Зет, моя Чезетта, с полной обоймой патронов.
Осторожно сложил все в угол кровати, поднялся. И сразу же повалился обратно, ноги просто отказали. Голова взорвалась жуткой, дикой мигренью. Даже в глазах потемнело. Шаг назад, другой, я снова падаю на кровать, а ствол выпадает из руки.
Несколько минут я лежал, приняв позу морской звезды. Над головой кружился вышитый корабль, стукаясь о края балдахина, во рту нарастала какая-то кислятина.