Ну да, конечно, тут из каждой морды трех меня можно сделать!
Да что за мода-то у вас такая, твари, принца волоком таскать?
— Руку убери, быдло! — Я дернулся, хватка исчезла, но сразу же прилетела оплеуха.
Дурак, дурак, дурачило! Ну какого же ты оставил своё оружие в тайнике? Было бы с тобой, никто бы и не тронул, лежало бы под подушкой, или одеждой в ванне прикрыть можно было, никто бы не заметил! Кобуру хотел сделать? Ну вот и сделал! Сейчас будет тебе кобура, будет тебе все тридцать три удовольствия…
Дошли.
Два наемника распахнули дверь. Лакей гаркнул:
— Его Высочество наследный принц Седдик! — И посторонился, давая мне дорогу.
Я с опаской вошел, за мной протопали два наемника, лакеи остались снаружи.
В малом тронном зале все было тихо, по домашнему. Королева на малом троне, добродушно улыбалась. Граф Урий стоял по правую руку, кривил губы в такой же добродушной улыбке. Лучи утреннего солнца узкими полосками пробиваются сквозь щели в закрытых ставнях, вьется мелкая пыль. Гобелены на стенах с деяниями Светлых богов, ну чтобы знать, что не абы кто тут, а добродетельный и честный монарх принимает своих подданных.
По центру стол, на нем несколько кубков, накрытые тарелки. Пахло свежей выпечкой.
— Пойдите в коридор. — Сказал граф Урий.
Стражи сделали что-то вроде стойки "смирно", громыхнули амуницией и вышли вон. Двери за ними захлопнулись.
— Сыночек мой! — С трона на меня глядела мамаша. — Сыночка, ты не заболел? Мастер Клоту говорит, что утром тебе стало плохо! Садись, покушай с нами!
— Да, мама! — Я не двинулся с места. — Но я уже покушал утром! Я больше не хочу!
— Кушай-кушай! Совсем извазюкался! Ну ничего, я теперь сама за тобой смотреть буду… — Королева показала пример, беря в руки кубок с вином. — Кушай-кушай, и питие пей, это священный напиток из храма Светлых богов, чтобы ты стал хорошим мальчиком…
О мать твою.
— Мама, но я уже покушал хорошо, и мне же нельзя вино пить, я же хороший мальчик, а не то что некоторые, ты же мне сама говорила.
Граф Урий и королева переглянулись, да так явно, что я едва не плюнул им в морды.
— Ничего-ничего, один раз можно! Пей, мама разрешает!
— Мама, я не хочу вина, оно невкусное, а можно настойку?
— Пей давай. — Сказал мне граф Урий, сверля меня злобным взглядом. Маску доброго дядюшки он давно сбросил, и теперь крутил в руках браслет. Пальцы его нервно перебирали звенья, из которых этот браслет и состоял.
— Но я не хочу! — Плаксиво сказал я.
— А тебя не спрашивает никто, хочешь или нет. — Взвизгнула мамаша. О, и у неё нервы сдали. — Пей, это полезно! На себя посмотри, рожа белая, как у белуги! Скоро вообще в кровать заляжешь, кого я на балу покажу? А ну пей, или прикажу тебя выпороть… — И так ожидательно на меня уставилась, что я ей едва в рожу не плюнул.
Ещё раз пожалел, что оставил пистолет в покоях. Нет, никак до него не добраться, как ни крути. Даже если вырваться и побежать… Не, далеко не убегу, за дверью стража. Быстро меня закрутят, и в горло вольют. Или клизму сделают. Как тому английскому королю, которому раскаленную кочергу в задницу сунули, чтобы помер и следов не осталось на теле[92].
Хм, а готов ли я к бою? Готов ли я к бою больше, чем вот эти двое-то?
Как там говорил Чеботарев? Решимость идти до конца и готовность к бою раньше, чем противник.
Кстати, а засов-то на двери хороший, сильный. Надо его только опустить в ушки, и привет. И это не так далеко-то идти, если уж начистоту. И полчаса у меня точно есть. Гранат-то у этих гавриков нет, это ж не ОМОН, а так, крестьян пугать да мастеровых.
Ещё раздумывая, я уже шел к двери, а мысль про ОМОН совпала с ловким движением скидывания засова сверху на место. Бах, готов. Дверь заперта. Хрен выйдешь, но и хрен зайдешь.
— А ну… — Меня схватили за руку, больно дернули, потащили к столу. Кто же это у нас такой резкий, никак граф Урий, старый сморчок? Кстати, граф, а вам руки не ломали никогда?
Ой, не ломали, ну что же вы?
Сдерживаться я не стал, вывернул запястье и перехватил руку графа под локоть, двинул вперед и вверх. Рука сломалась с сухим треском.
Граф завизжал, как недорезанный поросенок.
Ну, приятно, скотина? А тем людям, которых ты сажал на кол и жег раскаленным железом, им было ли приятно? Ух, хорошо! Ух, за всех, проданных на Рынке или порубленных рыцарями графа Дюка в капусту, получи-ка!
— Приткнись, ублюдок! — Локтем я огрел графа Урия по затылку. Как в грушу ударил, граф полетел на пол, наткнулся на свою поломанную руку и снова завопил. Я походя пнул его ногой в живот, как футболист в футбольный мяч.