Уснул. Проснулся.
Стража в дверях не пустила, ибо королева приказала.
Зашла Сухая Вобла, принесла какие-то леденцы и ехидно ухмыльнувшись, посоветовала помириться с маменькой. Как в уши поссала, зараза такая.
Я хмуро глянул на нее. Вобла поперхнулась, смешалась, что-то бормотнула и быстро скрылась за дверью.
Так и сидел весь день, с вечером.
Проснулся уже у себя.
Надо что-то делать с этим сном. А то я сойду с ума.
На работу пошел к вечеру, снова сторожим склад. Снова с Вербицким.
Ноги мерили асфальт, по дороге справа проезжали машины, а я думал. Думал, думал и думал.
Вошел, едва головой о потолок не стукнулся. У нас там, в караулке, потолок чуть поменьше, чтобы каждый вошедший голову пригибал. А то влетали некоторые… Типа чё это охрана, лбы здоровые, сидят тут? А ну контейнеры разгружать, мы ж вам денег платим… Приходится объяснять, что у охраны функции другие. Но через месяц снова-здорово, очередной приходит, посмотреть, что же там охранники делают.
Однажды такой хмырь, бригадир грузчиков, голову себе расшиб, залетев с диким видом. На том и прекратилось все. Как бабка отшептала.
В своих мыслях, я и не заметил, как…
Баммм!
Больнее, чем во сне по заднице.
— Ну что ты как в первый раз? — Хмыкнул Вербицкий. — Давай, смену только что сдали… Кстати, юбилей. Ты у нас сегодня год работаешь ровно. А ежели юбилей…
— То с праздником. — В каморку втиснулся Петр Сергеевич. — Пить что-то крепче кефира на смене не советую, но не отметить не могу!
А народу-то в коридоре не один, вот и Костик улыбается, и Серега тоже… Серега-Большой. И Мишка тоже со смены не сменился ещё, ждет чего-то.
Гендир пожал мне руку, так что у меня кости хрустнули, Костик меня по плечу похлопал… Ну, нравились нашему шефу юбилеи эти.
— За работу уж говорить не буду… — Поморщился генеральный. Милицейские привычки у него надолго остались. — А вот за службу верную прими!
На стол передо мной лег большой и красивый пакет настоящего чая.
— Выслугу тебе прибавляем. — Добавил генеральный. — Жаль, что ничем больше отметить не могу… Но среди своих сотрудников тебя видеть рад всегда.
— А уж мы-то как! — Широко улыбнулся Серега-Большой. — Пиво пить одно загляденье, парень легкий, до дома донести просто…
Все улыбнулись.
— Спасибо, Петр Сергеевич… — Я сам не заметил, как голос мой дрогнул. Как-то вдруг стало все далеко и просто. Тебя любят. Тебя ценят. Твоими профессиональными качествами довольны, да и тобой тоже, как человеком…
Ну… Это же внимание. Оно всегда ценится, разве нет?
Поговорили ещё с минуту, меня поздравили, и все потихоньку разошлись. Теперь их смена пиво пить на улице.
А я уселся в кресло, поудобнее уселся, поерзал…
Первые дни были не такие уж и тяжелые.
День рабочий, сиди и следи за камерами, которые по периметру склада расставлены. На камерах всегда одно и то же, разве что иногда грузчик проскочит или по улице кто пройдет, или машина проедет. Скукота! Напарник есть, да немногословный, "да", "нет", "ага" и мимо тебя в стенку смотрит. Ну, открыл книжку про Вику Харрингтон, и читать. Серия длинная, мне хватит. Напарник мой, тогда им Серега был, сидит, молчит, а третье дежурство задрых, как крот.
А тут раз — и камера отключилась одна. Серегу пихаю, сначала рукой, а потом уже и ногой в бок. "Что надо." Говорит, глаза не открывает. "Да камера не работает". "Да и черт с ней".
Ну и чудак.
Вспомнил, что писалось, с уставом сверился, да пошел проверять.
Провод выскочил.
Ну, в рацию "алё", Серега спит. Дошел до телефона, позвонил, куда говорили. Там тоже все полусонные. Провод вставь и посмотри, чтобы огонек горел, утром проверим. Спокойной ночи.
Ага, вам тоже.
Провод кое-как на место вставил. Огонек зажегся. Еще раз "алё" в рацию, ну да куда там.
Вернулся.
Камера работает.
Хорошо.
Ну а через неделю подошел ко мне знакомый один шапочный.
На складе, говорит, работаешь. Работаю, говорю. А у меня, говорит, народ есть. Который много знает. В том числе и как контейнер складской открыть. В контейнере вещей до жути, и кидают в них грузчики-китаёзы все как попало. Потому что много их, китайцев. Да и запаковано там тоже все кое-как. Подержишь коробку под феном, и скотч отклеивать не нужно, сам отпадает. В коробке, скажем, триста женских трусов от Диора, прям сам Сунь Хунь Вчай сделал. Ежели их там останется двести девяносто пять, никто и не чухнется. Узкоглазые их по весу продают.