— Да… Это вам не сопромат!
— Не, не сопромат. Давай ещё по одной. За "Сдал сопромат — можно жениться".
Выпили.
— А вообще… Студентом быть в те времена почетно было. Слушай, вот что ты к нам пошел?
— Денег надо. — Честно ответил я. — Родители ничего не дадут в жизни, кроме десятки на завтрак.
— Так на что тебе их тратить? — Спросил Валерий Алексеевич.
— Как это на что? — Поразился я. — А как же девушки? А пиво у метро? А компьютер я себе на что купил и Интернет провел?
Я всегда так отвечал.
— О! Поднял палец Валерий Алексеевич. — Вот теперь самое время выпить за самостоятельность! А то только и слышишь "Вы нам то должны, вы нам сё должны"…
Выпили.
Дальше я как-то потерялся, выключился, и рывком пришел в себя, услышав слова Валерия Алексеевича.
— И расскажу я тебе, как это быть ментом. Только сначала ещё выпьем.
Выпили.
— А ментом быть по первости не так чтобы очень. Тяжело это. Стоишь ты на посту, на народ смотришь. А они такие все хорошие, свободные, идут мимо тебя. Парни в рубашках и джинсах, мужики с пивом, девочки в миниюбках твоего ремня шире. И если и глянут на тебя, то как на корягу, которую перешагнуть надо. Когда к ним подходишь, время спросить, то и глянут на тебя ой как неприветливо и настороженно. С девочками знакомиться целая проблема. Не любят они людей в форме, да и как ты будешь знакомиться? А зарплата-то резиновая… Потому что платят, как гондону. И вот в конце месяца, получив зряплату, стоишь ты на посту и смотришь на парня с девушкой, которые вот так вот идут мимо тебя, обнявшись, и видно что они друг другу нравятся, а ты им не нравишься… И они придут домой, а не в караулку, и будут трахать друг друга, а тебя будет трахать старший смены…
— Что, прям так и бу…
— Не дуркуй, сам понимаешь о чем я. Вот тут и начинается "Документики, граждане". Поначалу. Потом дальше. Потом на тебя кто не так глянет, когда ты документики спросишь, а ты его за то помурыжишь часик. Потом начнешь на посту телефончики стрелять у девушек, давай, красивая, знакомиться, а то в отделение поедем, какое ближе. Сигареты тоже начнешь стрелять. Пивко конфисковывать. С чернозадых трясти за регистрацию, да и своих русских тоже. Глаз-то за пару лет уже наметан.
Ну вот так и все, готов сука-мент. У нас, в мое время, одного удилу с выкинули в два счета за то, что его бабка с лотка пирожками угостила. И денег не взяла, дура старая. А тут… — Валерий Алексеевич махнул рукой. — Так, заболтался я что-то с тобой. Давай ещё по одной.
Выпили. Я понял, что следующая будет точно последняя. В любом случае.
— Валерий Алексеевич, но так как же… Комиссии там проверочные, вроде психолога должны проходить?
— Сережик, я тя умоляю. Психа и физуху сейчас уже любой пройдет, даже до того головой о березу бившийся ежедневно. А ежели еще и родственники в органах… Так это вообще, годен без ограничений в руководящий состав. А вот Сереженька дальше пошел, мать-мать-перемать… Если менты начали крышевать торговцев и нищих, то пора тушить свет и говно сливать в канализацию. Что дальше-то? Я уж даже и не знаю, фантазия не очень. Давно в органах не работал.
— А как же Гюго? Хороший же парень.
— Твой Гюго… Тля. Что за имя-то? Лешка он. Я его отца знаю, вместе служили. Папа теперь генерал, а я вот тут, с вами. Лешка что хочешь делать может, но человек он вроде Сереги нашего. Моща есть, умов нету, чтобы применить. Парень-то он хороший, но вот он один, а Сереженек сотни скоро будет. Ну-ка… Пропускаешь. Ку-уда? Руку не меняют!
Налил мне сам, отведя мои неловкие попытки плеснуть поменьше. Наполовину где-то. Грамм триста. Привет, бутылка-то кончилась. Бог есть. Главное, чтобы второй не оказалось где-то под кроватью.
Я вынужденно приложился к стакану.
Эта доза стала для Валерия Алексеевича последней. Вырубился. Упал на стол, прежде уронив руки для мягкости.
— Ляяяя…. — Сказал я. — Ля-ля-ля. На три рубля. Что же вы так напились-то, Валерий Алексеевич? И как вас теперь волочить?
Поднялся с трудом.
Времени прошло не очень много, но меня уже шатало. Кое-как дотащил пьяного до кровати, уложил лицом вниз, чтобы не захлебнулся, если что. Сам поплелся в ванну. Была у нас там душевая кабина, рядом с офисом. Очень удобно, после смены все нехорошее с себя смываешь, и снова как огурчик свежий.
Душ прохладный не помог избавиться от некоторой мути в голове.
Да откуда же он знает-то? Кто проболтался? И, как я сейчас вижу, мои знакомства не прошли мне даром, а очень сильно помогли. Если б не Гюго, сидеть бы нам втроем в обезьяннике до утра. Или до истечения пятнадцати суток. А это значит, что прощай лицензия для Сереги, и вылет из ВУЗа нас с Михой. Не хотелось как-то.