И даже не спросишь ни у кого, что да как. Иштвана что-то не видно давно, за него распоряжается другой человек, в таком же черном и весь в драгоценностях.
— Ну, кто там ещё? — Устало спросила королева-мать.
Я выругался про себя. Мало того что я не знаю, что там с моим телом на парте институтской происходит, мало того, что у меня в поясе артефакт… Ну да, как же ещё его назвать-то? Так ещё и опоздаю на тренировку с сержантом. И весь день, точнее весь сон насмарку.
— Ваше Величество. — Глубокий бас графа Дюка вывел меня из мутной дремы, в которую я уже начал погружаться. Скучный сегодня прием. — Письмо гонца из Закатного герцогства.
— Так, что там такое?
— Крестьяне бунтуют. Они взяли в руки оружие и прогнали кочевников, Ваше Величество. — Граф поклонился. — Разрешите собрать войско и усмирить бунтовщиков?
— Добрый граф, это может быть опасно! — Всплеснула руками королева.
— Язву бунта надо выжечь сейчас, пока не поздно.
Я едва успел прикусить язык.
Вдруг как-то стало понятно, что такое «Моровое нашествие». Никакая это не эпидемия. Это кочевники из Предвечной степи решили попробовать на вкус границы королевства. Как там в летописях говориться «беды сие великие быть». А что за беды, то неведомо. То ли князья что не поделили, то ли у соседа картошка сдохла. Или вот как тут, кочевники нападают на границы. Закатное Герцогство не может их сдерживать уже почему-то. Войск туда не посылают. Крестьяне партизанят помалу.
А графины вот задумали, в известной подлой традиции, крестьян перебить. Чтобы не мешались.
— Все вон. — Сказала королева резко.
И куда подевалась та добрая и слезливая тетушка на троне? Теперь там сидело вообще не пойми что. Царевна Софья, как с картины Репина. Лицо разом утратило всю доброту и стало жестким, глазки мелкие и черные, аж сверкают.
Придворные, толкаясь локтями, потянулись к выходу. Не быстро, соблюдая остатки достоинства, но поспешая.
— ВОН! — Крикнула королева.
Все вломились в двери, как нарки при милицейском рейде. Я уж опустил руку на пояс, вспоминая про верную дубинку и прикидывая, как бы всю толпу на улицу, чтобы в клубе ничего себе не переломали… Толпа страшная сила.
Пока думал, никого не осталось, даже охраны. Только графины, королева-мать и я. Про меня-то все и забыли.
— Я немедленно отправлю верные вам войска к границе закатного герцогства. — Сказал граф Дюка. — Мы выжжем каленым железом всю скверну.
— А ленивые скоты пусть больше трудятся. — Поддакнула графиня Нака. — Герцогство богатое! Сколько они нам налогов не доплатили?
— Больше пятидесяти тысяч золотых. — Глядя в сторону, ответил толстый граф Лург. Голос его был удивительно тонок, я как услышал, так и не перестаю удивляться. Яйца ему отрезали, что ли?
— Кто отправляется? — Спросил самый тихий, граф Урий. Тот самый тощий, кто чаще молчал, чем говорил.
— Я. — Отрезал граф Дюка. — Такое сложное дело я не могу никому доверить. Возьму с собой рыцарскую сотню.
— Не мало ли будет? — Деловито поинтересовался толстяк-кастрат.
— В самый раз. С кочевниками драться не собираюсь, на это отряд Каллуфа есть, а быстро зажму крестьян и обратно. Основные войска сейчас нужны здесь, не мне вам объяснять почему!
Нет, ну объяснил, объяснил бы, мы б послушали… Я, например, совершенно не в курсе, что тут да как. У меня от прошлого принца только знания языка остались, да и так, по мелочи иногда что дрогнет в груди, когда предмет какой-нибудь увижу или место.
— Мальчик мой! — Ну вот, про меня вспомнили. Снова на троне у нас сидит добрая тетушка. — Что ты тут делаешь?
— Но матушка! — Я скорчил гримасу. — Вы же не давали мне разрешения удалиться! Вот я и остался…
— О, сынок мой… — Всплакнула королева-мать. — Идите, конечно идите! Виконты-то где? Твои благородные братья!
А, это она про рыжих чубайсов.
— Ждут в карете, мама. — Наугад ответил я. — Ну, я пошел? Уррра, сегодня снова можно будет покататься по городу! Можно же, мама?
Вот так, сыграв дурачка и получив свой леденец, я вприпрыжку сбежал по лестнице.
Ну да, конечно, где ж нашим рыжим ещё быть-то, как не в бричке? Как раз они занимались тем, что подталкивали друг друга локтями и сумрачно хихикали, поглядывая то на сержанта, то на мастера Клоту.
Подошел я к ним сзади, потому и слышал много.