Восковые куклы, а не люди. Кожа до того бледная, что похожа на грим артистов японского театра.
— Здравствуйте, уважаемые… Простите, не знаю ваших имен.
— Моя жена, баронесса Лоя. Наша дочь, Лана.
Услышав своё имя, девочка открыла глаза, повернулась чуть, поглядела на меня. Баронесса Лоя осталась безучастна, она все так же лежала и глядела в потолок через полуприкрытые глаза. Лишь под грубым серым одеялом шевельнулись руки, кажется.
— К… — От совершенно земного имени я едва не поперхнулся. Сначала Виктор, вот теперь Лана. Один я Седдик, да и сержант тоже. — Очень приятно, уважаемые. Ну, а я принц Седдик. Наверное, обо мне вы слышали.
— Да, Ваше Высочество. — Тихим голосом произнесла Лана. — Я слышала о вас. Вы долго болели, а потом выздоровели. Почти как я. Только я почему-то не выздоравливаю.
— Это… Это так, Лана. Кстати, вот эта большая птица с белой головой не летает. Она — мастер Клоту. Вы уже знакомы?
— Да, Ваше Высочество. — Сказал девочка. Показалось мне или нет, но по её иссохшимся губам скользнула легкая улыбка? — Мастер Клоту дает нам лекарство.
— Ну и хорошо. А что с вами случилось, расскажете?
— Мы заболели, Ваше Высочество. — Ответила мне женщина. Я даже вздрогнул, никак не ждал, что она начнет говорить. — Давно. Уже давно. Мы пьем горный отвар. От него нам становится лучше.
Говорила она как-то механически и отстраненно. Словно говоривший ещё тут, но вещает он из дальних далей. И разум его не тут, с нами, а где-то там, далеко, за облаками. И очень огорчен разум его, что приходится отвлекаться на такую ерунду, как беседа с простыми смертными.
Я едва не выругался вслух. Что ж такое-то творится тут? Как бы из них наркоманов не сделали… Насмотрелся я уже на чудо это в перьях. Больше как-то не хочется.
Когда я ещё начинал только работать, то поставили меня на подхвате в «Василёк», на дискотеку. Билетики проверять. Ну, проверял. И по сторонам смотрел тоже. Костик, в свое время поработавший в отделении для бывших наркоманов, выбрал время и мне показал, как и куда смотреть надо.
Наркоманов, даже с небольшим стажем, сразу видишь.
Не знаю, может, это что-то в них есть, в глазах. Какая-то неустроенность, неуверенность в завтрашнем дне. Получится ли достать дозу, нет? Получится ли выпросить у родителей денег? Получится ли продать что-то ненужное? А может, за компанию с кем вкумариться? Хотя это уже из области фантастики, настоящая, хорошая наркота дорогая, её мало кто может себе позволить, а торчок со стажем никогда свой баян не разделит. В ломке друзей не бывает. Вот такие постоянные расчеты, ни на что другое мыслей не остается. Компьютер в голове щелкает только одну задачу, все ресурсы на это идут. Как на ниточках-веревочках ходит.
А уж сленг их… Так это вообще что-то. «Друг, друг, есть что». Дай друг на счастье лапу мне. До сих пор от слова «Друг» коробит. Причем напускное все это, фальшивка, красивая блестящая обертка. Все люди братья, а мы так вообще семья, ага. В этой публике друзей не бывает по определению. При виде дозы дружбы кончаются. Ломка потому что. Ломает так… Словами это не описать, видеть надо… Нет, лучше не надо.
Живое тело, бьющееся в припадке, ни головы, ни рук, ни ног не различить. Напряженные все мышцы сразу и дикий, изматывающий вой на одной ноте «Дааааай!». Девчонка его со своей дозой, которую только что где-то выцепила, в сторону шарахнулась и тишком, бочком куда-то шмыгнула. А мы вокруг собрались, не знаем, что делать. Руки ему крутить-то вроде ещё не за что, да и не по закону это… Он же ничего плохого ещё не сделал, да и потом, потом скажут «Это же больной человек! Его не бить, его лечить!» И жалобы всюду, от прокуратуры до Санэпидемстанции. Так и стоим кружком, публика шарахнулась, только вмазанные пляшут, им все равно.
Вой прервал Костик, приведший ментов.
Те матерились, но все же забрали с собой, запихнули на заднее сиденье служебной шестерки, увезли в отделение. Через несколько дней снова стал возле дискотеки тереться, да не пускали его уже. «Администрация развлекательной площадки «Василёк» имеет право отказать Вам в посещении без объяснения причин». На фиг. Дома у себя ширяйся, чучело.
Через силу заставил себя улыбнуться.
— А давно ли вы так? Я вот пять лет валялся. Все бы ничего, да скучно.
Женщина не отреагировала. Девочка тоже.