Меня накрыла пустота.
Проснувшись, я с трудом сфокусировал взгляд на потолке. И вдруг, сам для себя неожиданно, зарычал, скомкал подушку и швырнул в стену. Бешено оглянулся и саданул рукой, кулаком, не глядя.
Очнулся уже, когда соседи стучали в стену.
Долгий звонок в дверь.
Плеснув на лицо воды, пошел открывать.
Сосед, неплохой вроде бы мужик.
– Серег, ты что тут? Серег… – Неплохой вроде бы парень отшатнулся, сделал даже пару шагов назад.
– Кошмар, – коротко объяснил я. – Василь Иваныч… Блин. Не поверишь, кошмар приснился, на себя шкаф уронил.
– Ну ты даешь. Ну… – Сосед как-то внимательно на меня поглядел, чуть заметно пожал плечами. – Ну… Я пошел.
Закрыл дверь. В ванную, умылся холодной водой, посмотрел в зеркало, и там, внутри его, снова увидел эти зеленые глаза, в которых убили жизнь.
Зеркало с грохотом разлетелось на мелкие осколки.
Бедные соседи.
Глава 11
Как ты ни крути,
Но мы не пара…
Весь день как птица в клетке. Ходил по комнатам, смотрел то в окно, то в телевизор, то в компьютер, и видел одну серую муть. На работу не рискнул идти, сказался больным, отключил городской телефон.
В груди как будто колотился двигатель.
На кой ляд так делать-то? Конечно, простые обычаи средневековых королей и наших царей, чуть что не так, сразу на дыбу. Но в чем виновата та дурочка-то? В том, что она со мной спала? Так плетей бы всыпать, и всего дел.
Сон ко мне не шел долго. Но проснулся я уже в том, сонном мире.
Вскочил. Отмахнулся от пажей, которые ринулись меня одевать, ненароком расшибив одному нос. По простыням пролетели капельки крови, паж отклонился назад, что-то прошипел. Не до него, быстро одежду… А ну дай сюда эту куртку, сам надену!
Попытался выйти, да стражники меня не пустили. Они никак не собирались шарахаться в стороны, отводили глаза, стоически терпели мои слабосильные пинки, но пройти не давали. А потом один из них, старательно глядя в сторону, пообещал отправить гонца к графу Дюка.
И я смирился. Вернулся в свои покои, завалился на кровать лицом вниз, задница и спина горели огнем.
Зашла Сухая Вобла, графиня Нака, принесла леденцы и, ехидно ухмыльнувшись, посоветовала помириться с маменькой. Как в уши поссала. Я хмуро глянул на нее. Вобла поперхнулась, смешалась, что-то бормотнула и быстро скрылась за дверью.
Вопрос о том, как относиться к этому миру, для меня уже не стоял.
Этот мир реален, и он доказал это. Замученной девушкой, моей злостью, вкусом пыли на зубах, небольшой, обидной болью и жаркой-жаркой ненавистью. Во сне таких чувств нет, во сне так не ненавидят!
Это и в самом деле перенос сознания. Уснул тут, проснулся там.
Так и прошел день. Я равнодушно уничтожил обед, позволил мастеру Клоту меня осмотреть и смазать ссадины какой-то прохладной мазью, от которой стало легче, а потом как-то незаметно заснул и проснулся уже у себя.
Надо что-то делать с этим сном. А то я сойду с ума.
На работу пошел к вечеру, снова сторожим склад. Снова с Вербицким.
– Без происшествий у нас, камеры работают, датчики молчат… – Вербицкий как-то очень внимательно на меня посмотрел, но все же встал и уступил место.
– Привет, Серег! – В караулку заглянул Михаил. – Как сам?
– Хорошо. – Я уселся в кресло, поудобнее уселся, поерзал… Вербицкий еще раз внимательно на меня глянул и ушел собираться.
– Серег, дашь поспать? – спросил Михаил. – Глаза закрываются просто.
– Давай, – сказал я.
Михаил откинулся в кресле и моментально задремал.
А я сидел, опершись на локти, глядел на экраны и перемигивающиеся огоньки и не видел перед собой ничего. Да сегодня через мою смену можно даже спящего Михаила вынести, я и не замечу.
И почему-то накатили на меня резкие воспоминания, сорвали и смяли картину того мира. К лучшему, иначе бы я просто сошел с ума.
Первые рабочие дни были не такие уж и тяжелые. Сиди и следи за камерами, которые по периметру склада расставлены. На камерах всегда одно и то же, разве что иногда грузчик проскочит или по улице кто пройдет, или машина проедет. Скукота! Напарник есть, да немногословный, «да», «нет», «ага» и мимо тебя в стенку смотрит. Ну, открыл книжку про Вику Харрингтон и читать. Серия длинная, мне хватит. Напарник мой, тогда им Серега-большой был, сидит, молчит, а третье дежурство задрых, как крот.
А тут раз – и камера отключилась одна. Серегу пихаю в бок, осторожно так, здоровый он и больно мрачный с виду. «Что надо?» – говорит, глаза не открывает. «Да камера не работает». – «Да и черт с ней».