Рыжие вернулись быстро, очень недовольные и какие-то помятые.
– Нету сегодня… – поделился грустью один рыжик. – Даже пива не продали… И девки не танцуют сегодня.
– Рано вам еще о девках думать! – хмыкнул я. – Что еще есть? Где тут у вас поесть можно и попить? Мастер Клоту? Что скажете?
– Я бы рекомендовал молодым господам таверну «Ильичко», что с видом на набережную, – нейтральным тоном произнес мастер Клоту.
– Слышали, отродье пога… То есть молодые господа, мать вашу… Достойную женщину! Поехали видом на набережную любоваться, я есть хочу.
– А я девок хочу поглядеть! – сказал самый младший. – Пусть между ног покажут, а то я у той, на колу, не расс… Уй! Что дерешься?
– А вот так хочется. – Я покачал носком ударной ноги неплотно пригнанные доски пола. Тело-то у меня детское, но много ли надо будет другому ребенку? Шею свернуть на раз… – Хорош спорить. Есть хочу. На баб потом посмотрите… Года через два, когда болт отрастет. Если отрастет, конечно.
– Гы-гы-гы, – угодливо отозвались рыжики.
Таверна «Ильичко» выгодно отличалась от «Похотливого овцебыка». Во-первых, вывески тут не было такой, а во-вторых, карет и чего-то еще не присутствовало при входе. Лишь тройка лошадей, одна лошадь даже в кольчужной попоне и в чем-то вроде шлема.
– Пошли. – Я вышел из брички. – Мастер Клоту, вы с нами.
Я развязал полученный от королевы… Нет, полученный от графа Урия через королеву кошелек, заглянул внутрь. В кошельке горсть мелких, с мой ноготь размером золотых монет, круглых, с плоским ребром, без насечки. На аверсе чей-то портрет, на реверсе грифон. Номинала нет, просто золотая монета.
– Мастер, поглядите сюда, этого хватит на хороший обед на четверых?
– Да, ваше величество, даже более чем!
– Тогда пошли. Вы с нами. А вы, досточтимые слуги, тут сидеть. Охрана тоже не нужна…
Охрана меня и не думала послушаться. Ну, они же не меня охраняли, а чтобы я что-то не то не сделал, им от меня отлучаться совсем нельзя.
Внутри все было почти так же, как и в наших кафешках. Разве что телевизора на стене не было, вместо него там портрет королевы-матери. Художник явно польстил оригиналу. Впрочем, придворный художник та еще профессия, всегда по лезвию ходит. Или пан, или пропал. Чуть не то нарисовал, королеве пару кило на гузку добавил, так секир-башка.
Сели за большой, строганый стол. Пухленькая официантка с испуганными глазами застелила большую скатерть с рюшечками, стоически перенесла щипок от рыжика и скрылась на кухне. Рыжик также стоически получил от меня подзатыльник.
Обед простой. Поросенок в гречневой каше, много белого хлеба, целиком запеченная рыба, легкое пиво и вино. Вино пил только мастер, я попросил настойки, да не тут-то было, настойку тут не подавали. Пришлось пить пиво.
Рыжики на меня косились, но молчали, пожирали поросенка, умело и быстро разделывая его ножами и двузубыми вилками и запивая кисленьким пивом. Кружевные воротники мигом стали сизыми от жира. Проголодались, гадостники.
Я лениво ковырял ножом ляжку поросенка, поглядывая вокруг. Мастер Клоту старался держаться подальше от рыжих, сидел рядом со мной, ел мало, но быстро. То от одного, то от другого отщипывал и знатно вином запивал.
Как бы не окосел мастер-то…
От скуки я стал оглядывать остальной зал.
Посетителей стало заметно меньше.
Наша охрана расположилась за соседним столиком. Подумал о том, стоит ли их кормить. Не, не стоит. Пусть их королева кормит и о них заботится.
А так убытки одни, вот и посетителей распугали…
О, старые знакомые.
В темном углу, наедине с кувшином, сидел давешний сержант-алкоголик в компании нескольких тяжелых глиняных кружек, одна перевернутая, и горка черепков от еще одной. Пустая тарелка, вокруг нее закуска, что-то вроде гренок.
Точно. Старый знакомый. Только одет еще проще. Серая рубаха, повязка на лбу прикрывает волосы, лицо небритое, под глазами мешки. Матерчатые штаны с кожаными нашивками заляпаны пятнами, длинный ремень, охватывающий пояс, венчают пустые ножны.
Краем глаза заметил, что на сержанта бросали не самые дружелюбные взгляды наши охранники, да его это как-то не трогало. Сидел себе, прикладывался к кружке.
Только вот глаза… Как говорил Валерий Алексеевич в приступе внезапного откровения: глазки смотрите! Глазки всегда выдают.
Видел он их, всех четверых, этот сержант. И что-то задумал явно. Только вот к чему это, я просто не понимал. Ну, предположим, положит он двоих-троих. Даже четверых этих положит. Так за окошком ждут команды еще столько же. Всех-то не уложить, какой бы ты крутой Рэмбо ни был. Если сильно разозлятся… Этому пример соседнего с «Васильком» дискобара «Эззазель». Там толпа устроила торчок-шоу, а потом пошла стенка на стенку с ЧОП нашего конкурента. Конкурент потом два месяца работать не мог. Народец у него хорошо помяли. Толпа любую силу сломит, кроме пулемета.