– Не смею, ваше величество! – Воришка кинулся вниз, заелозил по каменным плитам задом вверх, пол целуя. – Светлые боги – исправлюсь! В храм уйду послушником!
– Да будет уже, будет… – Махнула платочком королева. – Следующий!
– Ваше величество… – заикнулся было суховатый тип у стены в черном, чем-то похожий на профессоров академии.
– Да будет тебе уже! Ему и так досталось. Иди, иди уже, не гневи!
Суховатый поклонился и вышел вон, опередив воришку. Выглядел он невозмутимо, словно зашел щепотку соли попросить, но дверью ошибся, только скользнул каким-то холодным взглядом по воришке и все.
И даже не спросишь ни у кого, что да как. Иштвана что-то не видно давно, за него распоряжается другой человек.
– Ну, кто там еще? – устало спросила королева-мать.
Я выругался про себя. Мало того что я не знаю, что там с моим телом на парте институтской происходит, мало того что у меня в поясе артефакт… Ну да, как же еще его назвать-то? Так еще и опоздаю на тренировку с сержантом. И весь день, точнее весь сон, насмарку.
– Ваше величество. – Глубокий бас графа Дюка вывел меня из мутной дремы, в которую я уже начал погружаться. – Письмо из Закатного герцогства.
– Так, что там такое?
– Крестьяне бунтуют. Они взяли в руки оружие и прогнали дикарей, ваше величество. Необходимо собрать войско и усмирить бунтовщиков. Язву бунта надо выжечь сейчас, пока не поздно. Сначала крестьяне напали на дикарей, а на кого нападут потом? На господ?
Как я уже понял, кочевники из Предвечной степи несколько лет назад начали пробовать на вкус и прочность границы королевства. Королева отчего-то решила делать вид, что ее это не касается, гонцы от аристократов, проживающих на границе, в лучшем случае игнорировались, а в худшем пропадали. Закатное герцогство, обширная область между столицей и Предвечной степью, кочевников сдерживать уже не могло. Крестьяне, отчаявшиеся в получении помощи, решили взять ситуацию в свои руки.
– Все вон, – сказала королева резко.
И куда подевалась та добрая и слезливая тетушка на троне? Теперь там сидело вообще не пойми что. Царевна Софья, как с картины Репина. Лицо разом утратило всю доброту и стало жестким, глазки мелкие и черные, аж сверкают.
Придворные, толкаясь локтями, потянулись к выходу. Не быстро, соблюдая остатки достоинства, но поспешая.
– Во-он!!! – крикнула королева.
Все вломились в двери, как нарки при милицейском рейде. Я уж опустил руку на пояс, вспоминая про верную дубинку и прикидывая, как бы всю толпу сбагрить на улицу, чтобы в клубе ничего себе не переломали… Толпа – страшная сила.
Пока думал, никого не осталось, даже охраны. Только графы, королева-мать и я. Про меня-то все и забыли.
– Я немедленно отправлю верные вам войска в Закатное герцогство, – сказал граф Дюка. – Мы выжжем каленым железом всю скверну.
– А ленивое быдло пусть больше трудится, – поддакнула графиня Нака. – Герцогство богатое! Лентяи! Сколько они нам налогов не доплатили?
– Больше ста пятидесяти тысяч золотых, – глядя в сторону, ответил толстый граф Лург. Голос его был удивительно тонок, я как услышал, так и не перестаю удивляться. Яйца ему отрезали, что ли?
– Кто отправляется? – спросил самый тихий, граф Урий. Тот самый тощий, кто чаще молчал, чем говорил.
– Я, – отрезал граф Дюка. – Возьму с собой рыцарскую сотню.
– Не мало ли будет? – деловито поинтересовался толстяк-кастрат.
– В самый раз. Драться не собираюсь, на это отряд Каллуфа есть, быстро поучим быдло и обратно…
– Мальчик мой! – Ну вот, про меня вспомнили. Снова на троне у нас сидит добрая тетушка. – Что ты тут делаешь?
– Но, матушка! – Я скорчил гримасу. – Вы же не давали мне разрешения удалиться! Вот я и остался…
– О, сыночка… – Всплакнула королева-мать. – Идите, конечно, идите! Виконты-то где? Твои благородные братья!
А, это она про рыжих недорослей.
– Ждут в карете, мама, – наугад ответил я. – Ну, я пошел? А можно… а можно сегодня будет покататься по городу! Можно же, мама?
Вот так, сыграв дурачка и получив свой леденец, я вприпрыжку сбежал по лестнице.
Ну да, конечно, где ж нашим рыжим еще быть-то, как не в бричке? Как раз они занимались тем, что подталкивали друг друга локтями и сумрачно хихикали, поглядывая на мастера Клоту.
Подошел я к ним сзади, потому и слышал много.
– …сам тебе говорю, они его пользуют!
– Да ну?