Навстречу попадались люди, одетые бедно, но аккуратно, откровенных оборванцев нет. Люди сторонились к обочинам, поклоны отвешивали. По дороге попался патруль стражи, пятерка толстопузых типов в изношенных кольчугах с копьями. Выстроились на обочине, по той стойке, которую тут называют «смирно», копья вверх. Мои охранники уныло прогарцевали мимо.
Остановились около большого дома с широкими воротами.
Обычный такой дом, чем-то похожий на строения добропорядочных немецких бюргеров. Первый этаж сложен из больших камней, второй этаж деревянный, из толстых бревен, крыша крыта серой черепицей. Сделано не столько красиво, сколько на века. Камни вросли в землю, бревна вросли в камни, черепица вообще вечно лежать будет, даже не потрескалась нигде.
– Во двор не въезжать, – приказал я.
Вошел в ворота, за мной туда же скользнула охрана. Сержант держался чуть в стороне от общего праздника, но его присутствие я ощущал. Справа стоит, если что, то приложит ворога.
Хотя какой тут ворог-то? Мастеровые тут…
Встретил нас здоровенный, квадратный, такой же основательный, как и его дом, мастер, одетый просто, но добротно. Штаны серые, рубаха тускло-алая, кожаный жилет, на ногах блестящие сапоги. Ну прям мастеровой сошел с плаката «Россия, которую мы потеряли в 1917 году».
Метнулся отрок, надел купцу на голову шапку меховую с эмблемой цеха кузнецов, маленький серебряный молот и наковальня, ну конечно же, что же еще?
– Добрый день, уважаемый, – обратился я к нему.
– Добрый день, ваше высочество, – поклонился мне мастер, придерживая рукой шапку, чтоб не упала.
– Как имя твое?
– Мастер Виктор, сын Перов.
– Очень приятно… – Я сморозил что-то не то. Давно этот мир мне снится, пора бы уже и привыкнуть! А так только людей в заблуждение ввожу, вон как на лице почтенного кузнеца изумление плеснуло. – Можешь ли ты изготовить вещь, если я тебе ее опишу или нарисую?
– Нарисуете? – Задумался мастер.
– Виктор, Виктор, ты что? – Расталкивая замерших по краю двора отроков, к нам пошла высокая и стройная женщина. Лет сорока, статная, в длинном долгополом платье. Длинные золотые волосы уложены в косу, коса с правой стороны спускается вниз. А высока дама! Метр восемьдесят так точно!
– Ваше высочество, проходите в дом! Что Светлые боги послали, откушайте… За обедом разговор короче.
– Спасибо, уважаемая…
От еды отказался, а вот настойка тут была, пусть и не такая вкусная, как во дворце, кислая, скорее… Но все же не просто так сидеть? На закуску были яблоки, совершенно земного вида, замоченные в меду.
Ирма, жена мастера Виктора, хорошая хозяйка и очень умная женщина. Общалась в основном она, а мастер сидел нелюдимый, смотрел с опаской, словно я вот-вот должен взорваться. Ожил он, только когда увидел зажигалку.
Не думаю, что сюда дотянется фирма «Зиппо Мануфактуринг Интернейшенел», чтобы меня привлечь за нарушение патента… Не придумали тут еще патентов. Да и фирм тоже пока что не придумали. Тут есть только гильдии, с которыми в незапамятные времена заключены Коронные договоры. Гильдии выплачивают налог, а королевская власть следит за тем, чтобы никто чужую поляну не трогал. Есть старшины гильдий, есть еще какие-то разделения между ними, но я не вникал, мне и каллиграфии с лихвой хватило.
Кстати, а как королева-мать на это отреагирует? Сын придумал странный предмет и вовсю торгует им? Принцу ремня по попе, мастера на кол со всей семьей, деньги отобрать и раздать ворам, чтобы не воровали. И как остальные дворяне отнесутся? Мне оно надо-то, а? Лишнее внимание к себе привлекать?
– Значит, вот это надо сделать с дырочками… А это что?
– Vata, – сказал я по-русски. – А это войлок. Вата – это что-то вроде меха, а войлок – плотный мех. Есть какая-нибудь горючая жидкость?
– В Морском герцогстве что-то такое было… Можно ли предложить рыбий жир? Его жгут в корабельных светильниках. Еще есть сухой тростник с берегов реки…
– Нет, надо более горючее и жидкое. Что там в Морском герцогстве?
– Там, на островах, морские бури рушат землю, и земля плачет, плачет кровью. Кровь земли течет по воде, отравляет берега и морской живности много губит. Она горит ярко и воняет, как… – Мастер запнулся. – Плохо пахнет. Медики высушивают ее и мажут ею застарелые раны… Ваше величество, я понял, что вам надо.