Поздоровались. Я отвел сержанта в тень, за беседку. Молчаливые слуги зажгли факелы, мы молча дождались, пока они удалились на расстояние, исключающее подслушивание.
Уже почти что ночь на улице, сверчки поют. Где-то дальше по улице орут что-то музыкальное, играет невнятная музыка. Слышна далекая перекличка, вроде бы это стражники городские.
Факелы на доме бросали причудливые тени на лицо Седдика. Как будто его из камня вырубили. И с каждым днем становится все строже и неподвижнее. Как замерзает. Да и холодно тут тоже стало, кстати!
Я поежился перед неприятным разговором. Потом сквозь зубы обругал себя самого за нерешительность, сунул руку в пояс, наткнулся на холодное стекло. Вынул.
– Барон, вот это… Лекарство. – Я покатал по ладони три ампулы.
– Что? – Сержант посмотрел на меня. Потом на мою руку. Потом снова на меня. – Ваше высочество, что это? Где вы это взяли?
– Не важно. Барон. Я вижу, что вашим родным становится все хуже и хуже. У меня есть это лекарство, но я не знаю, как им пользоваться. Я просто не имею представления, как и почему оно действует. Это ваши родные. Прежде чем применить его… Я советуюсь с вами.
– Это странно, – сказал сержант. Глаза его прикипели к ампулам. – Это… Это похоже на… Такого не бывает, ваше высочество. Такого… – Он задохнулся. – Отвар… может, его просто мало?
– Седдик! Ты погляди сам! – Я махнул рукой в сторону беседки. – Что будет? Еще немного отвара, и твои родные станут просто тенями, понимаешь? Я не знаю. Я всего лишь гость тут. Случайный. Решать тебе. Я не хочу такой ноши. Скажешь «пробуй» – буду пробовать так, как знаю, как для себя. Скажешь «нет»… На нет и суда нет. Даже королевского.
– У меня просто нет выбора, – глухо сказал сержант. – Используй это.
При этом его рука как-то сжалась, словно в ней был меч.
В последний момент, когда я уже снял колпачок с ампулы, вспомнил, что никогда не делал уколов. Но оказалось, что это просто. Сосредоточился, отключился от всего постороннего и уколол сначала баронессу, а потом и дочку. Оп, готово. Самое сложное, это найти, куда колоть, вены все напряженные и руки исхудавшие.
– Всё, – сказал я. Наступила тишина. Больные все так же не подавали признаков жизни. Я молча сидел, цепенея от ужаса, что что-то сделал не так, как надо, Седдик же просто молчал, глядя то на жену, то на дочь.
Прошло сколько-то времени.
– Надеюсь, что все будет хорошо, – сказал я просто для того, чтобы не молчать.
– Да, – глухо сказал Седдик. – Ваше высочество, я останусь с ними.
Я хлопнул его по плечу и вышел из дома.
По пути попалась баронесса Ядвила, внимательно на меня посмотрела.
– Добрый вечер, баронесса, – сказал я ей, чтобы не молчать.
– Добрый вечер, ваше высочество, – ответила мне баронесса, не переставая сверлить меня взглядом.
– Уважаемая, не проводите ли меня до кареты? – нашелся я. – Мне было бы очень…
– Конечно же, ваше высочество! – Баронесса попыталась взять меня за руку.
– Нет, не надо. – Я увернулся. – Я уже взрослый, баронесса. Мне так неудобно будет. Вдруг увидит кто? Что обо мне подумают? Что принц Седдик такой же мальчишка, как и пять лет назад? А как же мой серьезный образ?
Баронесса слабо улыбнулась.
Вдруг решился спросить, сам не знаю почему.
– Баронесса, а как давно умер король?
– Король Седдик Третий умер, когда вам исполнился год, ваше высочество.
– А как он умер?
– Лихоманка, – просто ответила баронесса.
– И часто она у королей бывает?
Спросил, а потом снова, в который раз уже, проклял свой язык длинный. Нечего ему лезть куда не надо. Молчать надо больше, молчать да слушать, что говорят. Но уже поздно.
Взгляд баронессы стал втройне внимательнее, чем до того. Я просто почуял, как меня протыкают насквозь и нашпиливают на пенопласт, как ту бабочку.
– Ваше высочество, я всего лишь баронесса, к тому же давно отошедшая от светской жизни. Замужество и семья отнимают довольно много времени, ваше высочество. Седдик был таким непоседой, знаете ли… Всегда норовил влезть в разные неприятности. Стоило больших трудов уберечь его от многих опасных решений. Отец-то его проводил все время на границе, дома бывал очень редко, и мальчик рос без присмотра. А болезнь близких… Хорошо, что за ум взялся. А то ходили тут всякие…
– Всякие? Это кто?
– Разные люди, ваше высочество. Те, которых называют тенями.
– Во дела, так зачем им?
– У них всегда недостаток. А мастер из фехтовальной школы Ри очень ценится. Тем более такой мастер, как мой сын. – В голосе баронессы прозвучала настоящая гордость.