Вперед вышел главный жрец в серой рясе, с оторочкой золотым шитьем по подолу. Короткий поклон королеве, кивок генералу Ипоку, мазнул взглядом по нам с принцессой, на принцессе едва задержался. Глаза равнодушные, водянистые такие, а лицо доброе, мудрое, прощающее. За ним стайка жрецов рангом поменьше, мелкие и внимательные.
Ну, начали, что ли?
Что сказать про свадьбу? Ну, у кого она была, у кого будет, а у кого и была не раз. Сначала в загс едут на машине с пупсом, потом в ресторан, все как обычно. Да и тут отличий немного, сначала в храм на карете, из окон золото разбрасывая, потом есть-пить во дворец.
Одних денег на улице города было роздано десятки тысяч. И это только при мне, а сколько еще раздали нанятые на то люди? Сам видел, как им королева инструкции давала. Вокруг вились по небу флаги и штандарты, королевская гвардия, расфуфыренные как индюки, держали обнаженные мечи наизготовку. Сама церемония в храме, графиня Нака торжественно вложила мне в руку руку принцессы. Ладонь у принцессы оказалась узкая, тонкая и холодная.
Я поплотнее сжал свою ладошку, осторожно, чтобы она почувствовала тепло моей руки, и ей улыбнулся.
Мне ответом был равнодушный взгляд. Нет, не умею я все же с детьми обращаться.
Статуя смотрела на нас равнодушно и спокойно.
– Светлые боги! – На возвышении перед статуей возник служка, мелкий и в таком же сером халате. Голосистый, правда! Его голос волной пронесся по залу, все притихли и даже не шушукались. Королева напоказ, как она умела – но украдкой, – промокнула уголки глаз кружевным платком.
Главный жрец добродушно улыбнулся.
– Светлые боги! – повторил служка. – Призываю вас своим дыханием скрепить союз неразумных детей ваших… – И дальше понес как по писаному, я и трети слов не понимал. Такое ощущение, что богослужение велось на том же языке, только древнем-древнем. Какие-то слова знакомые, а какие-то не очень.
Хор служек из-за статуи подтянул речитатив, вспыхнули две жаровни, в которые подбросили мелких поленьев и какой-то порошок. Зеленое пламя из одной и синее из другой пшикнуло вверх. Самый большой служка раскачал молот и грохнул им в большое бронзовое блюдо, раза в три больше, чем то, которое у меня в покоях.
– Боги услышали… Боги услышали… – пронеслось вокруг.
Да сложно было не услышать.
Из храма поехали в тронный зал. Усадили нас рядом, там, где я всегда сидел при королевских приемах, я между принцессой и королевой сижу теперь, а с другой стороны от принцессы примостилась графиня Нака.
Столы уже ломились от угощения. Дворяне только и ждали, когда же, когда… По традиции, раньше королевы есть ну никак нельзя. Но вот королева оглядела всех важно и вонзила тонкий столовый нож в бок жареной куропатки.
Сразу же тысяча ножей и вилок с лязганьем принялись за дело, забулькало вино, двинулись к столам виночерпии, засновали туда-сюда слуги и рабы…
– Слушай, – наклонился я к принцессе. – Меня Седдик зовут, я местный принц. Мне тоже не очень весело… Одного золота навешали в пару кило. И еще этой дрянью намазали. – Я провел пальцем по лицу.
– А ну не трогай! – зашипела на меня графиня Нака. – Все размажешь!
Принцесса со мной не разговаривала. Даже в мою сторону не посмотрела, сидит себе, прямая как палка.
– Иди ко мне, деточка! – засюсюкала королева-мать. – Иди сюда, иди… – Нас рассадили. Мне осталось только сидеть и смотреть на веселящихся аристократов и на их танцы унылые.
За окном тоже играла музыка, слышались звуки праздника. Там тоже праздновали. Королева вроде бы приказала выставить без счета бочек вина и пирогов на закуску всем, даже простому народу. Вот упьются же…
Ну и пусть их.
Я отрезал тупым ножом кусок от ноги поросенка, находившегося рядом, поискал вино. Королева вроде бы на меня не смотрит, сделал знак лакею с кувшином. Тот подошел поближе, стал наполнять пустой кубок, но, кроме королевы, за мной было кому наблюдать.
Графиня Нака закатила лакею оплеуху.
– Принц, вам нельзя!
– Но что же мне пить?
– Нечего пить. – Надменно вскинула голову графиня. Сегодня у нее звездный час, какую тусовку-то организовала.
Все в этом мире когда-нибудь кончается, кончилось и это действо. Я сначала подумал, что королева и подмороженная принцесса так и будут дальше о своем тереть, о королевском, и в спальню не потащат.