— Крис, твои полтора часа истекли, — заметила Тина. — Даже больше. Предлагаю захватить какой-нибудь бомжатник и там переночевать.
— В бомжатнике? — испуганно округлил глаза Люш. — Там же всякие паразиты…
— А больше нас никуда не пустят.
— Тина, тебе не придется ночевать в бомжатнике. — Голос Лиргисо звучал мягко, проникновенно и терпеливо — сразу ясно, что его обладатель самоотверженно заботится об окружающих, слишком черствых, чтобы это оценить. — Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, учитывая твои странные вкусы… Я связался через Сеть с фирмой, которая торгует недвижимостью, и сейчас покупаю виллу. Петер, — это было сказано уже не Тине, а в передатчик, — едем на Второй Докторский проспект!
Вилла на окраине Инегбона была выставлена на продажу, но там жили — часть постройки арендовал эксцентричный турист с Земли, которому понравился окружающий ландшафт. Поднятый с постели брокер предупредил, что объект может быть продан только при согласии покупателя на пункт, разрешающий квартиранту оставаться на вилле в течение всего оплаченного им срока. Лиргисо махнул на это рукой и с обаятельной улыбкой протянул брокеру пластиковый конверт с пачкой денег: пусть этот небольшой подарок поспособствует немедленному заключению сделки. Сонный брокер приободрился и полез в карман за передатчиком, чтобы разбудить еще кого-то.
Небо в прорехах живого купола начало светлеть, когда вездеходы подъехали к вилле. Та и правда стояла на самой окраине. Дальше простиралась сумеречная равнина с напоминающими искривленные застывшие смерчи перемычками между куполом и основанием полости. В золотистом свете лаколарий виднелись растения, похожие на мотки проволоки и многоярусные грибы, вдали как будто блестела вода. Тина почувствовала слабое дуновение теплого ветра, пахнущего какой-то синтетикой… скорее, это запах местной органики. И в отеле, и в машинах работали кондиционеры, там не ощущалось никаких посторонних запахов.
— Своеобразная картинка, — усмехнулся Лиргисо. — Непохоже на Лярн, но есть некое сходство в настроении… Помнишь закат над Флассом? И там, и здесь присутствует гнетущее очарование смерти.
— Почему смерти? Насчет Фласса понятно, он жрал все что ни попадя. А здесь?
— Излучение. Попробуй снять шлем, и твой конец будет весьма печальным… Лучше не пробуй снять шлем, Амеик не позволит тебе это сделать.
— Я похожа на самоубийцу?
— Мало ли, что ты выкинешь ради того, чтобы лишний раз досадить мне! — устало вздохнул Лиргисо и повернулся к охранникам.
Те уже начали сканировать на предмет взрывчатки приземистое, слепленное из нескольких кубических блоков здание виллы с квадратными балконами и двумя террасами. Окраина — удобное место для нападения… И для обороны; здесь можно дать бой без риска, что потом придется оплачивать ремонт окрестных построек.
— Черная вдова — это такой паук. Водится на Земле, по-моему, в тропиках.
— Черная Вдова — это привидение, — убежденно прошептала Ивена. — У нее клыки и черная шерсть на лице и на руках, и еще хвост как у черта. Она может съесть твое сердце, если поймает. Ночью нельзя выходить из дома — она там, снаружи, ходит и плачет… А к нам на чердак не заберется, потому что мы в доме.
В Приюте кротких вдов было свое привидение. Судя по описанию, оно обладало достаточно сволочным характером. Правда, Поль ни разу его не видел, хотя на всякий случай вдоль и поперек изучил прилегающую территорию. Там, за стенами корпуса, была довольно-таки примитивная система ночного слежения, которую без проблем ослеплял изготовленный Стивом приборчик, была осенняя слякоть, были вереницы бледных фонарей и их дрожащие отражения в бездонных черных лужах — но не было никакой Черной Вдовы.
Ивена уткнулась в Поля, как котенок, и пробормотала:
— Поль, я не хочу всю жизнь тут прожить. У меня… мама… была хорошая… — Ее голос начал дрожать, как всегда, когда она вспоминала родителей. — А потом меня дедушка с бабушкой хотели забрать, но меня не отдали и привезли сюда, потому что папа был преступником. Послезавтра День ответственности… Я лучше убегу на улицу, и пусть Черная Вдова съест мое сердце.
— Что такое День ответственности?
— Ты не знаешь? — Ивена шмыгнула носом. — Это когда все отвечают. Нас соберут в Судном зале и будут говорить, что мы не должны брать пример со своих родителей. А потом всех новеньких высекут, чтобы запомнили этот день. Мне рассказали, я тоже раньше не знала…
Поль напрягся, его мышцы окаменели.