— Меня один знакомый на яхте подбросил. Буду я терять время, если у меня нет проблем с гиперпространством! А зарегистрироваться просто не успел. Крис, я не знаю, в чем ты меня подозреваешь, но твои детективные домыслы годятся только для кино.
— Я подозреваю, что вчера ты прекрасно знал, куда и зачем идешь. — Лиргисо рассеянно взглянул на свои позолоченные ногти. — Видишь ли, я ждал не тебя, других гостей, но мои наблюдатели вели тебя от самого лагеря рыболовов, а перед этим следили за твоими маневрами в воздухе. Ты долго кружил над полуостровом, не решаясь сесть. Можешь сказать почему?
— Мне понравился вид сверху. — Полю удалось произнести это спокойно.
Лиргисо встал, с бокалом в руке подошел к мониторам:
— Так и есть, всплеск эмоций…
— Крис, вчера мы столкнулись случайно. Я просто хотел посмотреть на дом. Ты считаешь, я хотел тебя убить? — Подсунуть ему ложную версию, пусть он за нее ухватится. — Я бы тогда взял с собой бластер.
— Вот и я о том же подумал. — Лиргисо поставил бокал на крышку «кокона», заглянул Полю в глаза. — Я знаю, почему ты пришел.
«И оставил меня в живых для того, чтобы сказать об этом? Или на случай торга со Стивом?»
— Поль, у каждого из нас есть свои страхи. Нечто и пугает тебя, и притягивает, ты попадаешь в неподконтрольную рассудку зависимость. Это тебе знакомо, не так ли? Меня ты боишься с той минуты, как впервые увидел. Ты считаешь, что это было полтора года назад, но на самом деле наша первая встреча произошла раньше. Не думаю, что ты ее вспомнишь… Я спускался по лестнице вместе с девушкой, которую до сих пор люблю, и мы были захвачены бурным объяснением, но это не мешало мне смотреть по сторонам. Ты попался нам навстречу. Я помню страх в твоих глазах, и я допускаю, что ты безотчетно узнал меня, когда мы снова встретились. Между прочим, раньше я выглядел совсем не так, как сейчас… — Он рассмеялся тихим завораживающим смехом.
«Лиргисо, зачем столько тумана? Отлично помню! Тина волокла тебя по лестнице, чтобы запихнуть обратно в подвал, откуда ты перед этим смылся. Ты был зеленый, весь в драгоценных камнях, с громадными золотистыми глазами, жестокими и злыми. Я сразу почувствовал, что сволочь ты та еще, ну и, конечно, остолбенел — я в первый раз видел энбоно».
— Ты вызвал у меня любопытство и еще кое-какие чувства, отнюдь не враждебные, — сообщил Лиргисо, потом сделал несколько неторопливых глотков. — Но что представляет для нас особый интерес — так это твое отношение ко мне! Я воплощаю твои страхи и тайные желания, в которых ты никогда никому не признаешься. Из-за этого ты меня возненавидел… и это же привело тебя сюда. Ты искал встречи со мной. Ты хотел стать моим пленником, и ты принял меры для того, чтобы твои друзья и коллеги не явились спасать тебя. Работа достаточно грамотная, ты ведь полицейский… Но я внушаю тебе ужас, поэтому сначала ты кружил над полуостровом и не решался посадить машину, потом пошел пешком, всячески отодвигая роковой момент… Эта борьба желаний довела тебя до нервного истощения, а потом ты увидел меня и струсил. Могу вообразить, как ты был бы разочарован, если бы я обманул твои тайные ожидания и позволил тебе уйти! — Лиргисо опять рассмеялся. — Впрочем, я не исключаю того, что ты не отдавал себе отчета в своих мотивах. Ты ведь не аналитик, сплошные импульсы… Зато я, в отличие от тебя, способен мыслить логически. Через три-четыре недели твой позвоночник будет в порядке, тогда мы реализуем твои сокровенные мечты и кошмары. Поскольку ты сам хотел этой игры, здесь даже о настоящем насилии говорить нельзя.
«И я не могу опровергнуть этот бред… не выкладывать же правду! Ну и ладно. Ты, аналитик, сделал за меня мою работу: сам придумал легенду, сам же заставил себя в нее поверить. Мне бы все это нипочем в голову не пришло, я не настолько чокнутый!»
Лиргисо, очевидно довольный своим сокрушительным анализом и произведенным эффектом, вернулся в кресло. Плеснул в бокал новую порцию гранатового шерриваля.
Полю уже случалось сталкиваться с людьми, которые лучше тебя осведомлены о твоих истинных мотивах и всегда готовы растолковать тебе, чего же ты на самом деле хочешь и что скрывается за твоими словами. Объяснять им, какова реальная ситуация, бессмысленно — в ответ услышишь: «Да что ты мне говоришь! Я же знаю, что на самом деле ты думаешь то-то и то-то…» Можно сколько угодно доказывать, что никогда у тебя не было таких мыслей, что ты думаешь иначе, — они просто отмахнутся. Как-то раз в Кеодосе одна приятная и неглупая в общем-то женщина из числа Ольгиных знакомых обвинила Поля в тайной склонности к терроризму; все его возражения разбивались о «не спорь со мной, я вижу тебя насквозь, ты с твоими настроениями уже через год станешь террористом!». С тех пор прошло шесть лет, а террористом Поль так и не стал.