Глава 43
Все песец все песец! Я теперь Властелин Колец! Жуки Проснулся я как-то разом, быстро. Вжик, и все, я уже смотрю в открытую книжку, которая у меня на коленях. В глаза ударил резкий электрический свет плафонов и белые листы книги. -Ааадинокааая птица ты летишь высоко... Сказал из наушников Бутусов. Я едва не подпрыгнул, настолько резко был контраст. Ах мать-мать-мать что же так больно-то? По пальцам как кипятком плеснули... Кольца перенеслись, конечно. Ну что же я их на шнурок-то не повесил, а? -Аааапхи! -Громко сказал. В воздухе передо мной разлетелись мелкие волосинки, конский волос. Из подушки, что ли? Да... Шипя и ругаясь последними словами, принялся стаскивать с пальцев золото. С безымянного и указательного слезли, оставив только легкую красную полоску, с капелькой крови, а вот со среднего пришлось резко дергать, шепотом матерясь. Чуть палец не оторвал, а кольцо на месте. Ну, давай, ты, зараза такая! Ух... Мать же твою так, что же так больно-то? Шипя, как закипевший чайник, я украдкой сунул руку в рюкзак, нащупал там перочинный нож, раскрыл его. Кусачками кое-как расцепил кольцо и содрал с пальца, пару раз ещё чиркнув себе по коже. Кусочек золота свалился в недра кармана рюкзака, а я вытащил руку наружу, выругался. -И на пол упа-а-а-адет... -Сказал на это Бутусов в наушниках. Обматерил и его тоже, под горячую руку. По пальцу потянулась кровавая полоса. Вокруг, как раз там, где было колечко. Не очень глубоко, не до мяса, но все равно приятного мало. Оно что, в кожу врезалось? Или прям так и возникло, перемещав мои клетки с атомами металла? Брр, жуть-то какая! Хорошо ещё, что металл-то мягкий совсем, и вдвойне хорошо, что есть у меня привычка с собой разные полезные вещи в рюкзаке таскать. А то так бы и ехал до Москвы, а на Трех Вокзалах меня приняли заждавшиеся по жирным клиентам бандиты. Разорвал зубами упаковку дезинфицирующих салфеток, протер ранки, шипя от боли. Подпихнул кольца поглубже во внутренний кармашек, пихнул туда же спиртовую салфетку, чтобы не развелось заразы, застегнул молнию. Пусть пока что лежат, дома разберемся, что к чему. Разорвал зубами пластырь, криво заклеил пальцы. Согнул и разогнул сначала руку в суставе, потом всю ладонь, потом пальцы. Вроде бы все нормально, не болит особо, лишь напоминает о себе. Зато рука такая боевая получилась, мало не кажется. Надо будет на Комсомолке купить какие-нибудь перчатки, одеть, чтобы народу не смущать сбитыми кулаками. Ещё раз оглушительно чихнул. Что же тут такое-то? Мелкие какие-то волоски летают, не пойми какие... Это ж подушка, что ли? Я как раз её обнимал, когда уснул там, в том мире... Точно. И на языке противный вкус какой-то, наглотался я содержимого подушки. Из чего она там сделана, из конского волоса, что ли? Вот его и наелся, получается. Застыл, прислушался к ощущениям своего тела. Вроде бы ничего больше, ничего не болит, нигде не ломит. Нда, однако. Урок мне большой на будущее. Одна невнимательность вполне может стоить жизни. Зато есть практические опыты. Теперь я знаю, что пальцы у меня чуть толще принца, и что при случае материальные предметы того мира или мира этого могут очень хорошо перемешаться с моим телом. Особенно вот такие вот кольца. Надо бы их или на шнурке вокруг шеи таскать, или просто в руке. Хорошо что проглотить не надумал! Электричка замедлила ход, скрипнула всеми своими старыми сочленениями, подо мной толкнуло лавку. За окном проплыло название станции. Я быстро достал схему, сверился. Так, получается, что я не очень долго и спал-то. Ещё и часа не прошло, вот только-только от Рязани отъехали. На мобильнике до сих пор горит “Рязань МТС”, и тетки в голове вагона ничего не заметили. Значит, не очень много времени прошло и не сопровождалось какими-то эффектами из ряда вон. И то хорошо. Веб-камеру надо бы купить, по-хорошему. И поставить у себя дома, заснять свой сон. Поглядеть, что да... -Командир, а ты чё такой угрюмый? -Раздалось справа. Выкрутил в ноль колесико громкости, поднял глаза. Напротив меня в проходе сгрудилась компания парней, с пивком и снеками. Клинское особое. Лица вроде бы незнакомые, хотя... Вот этого-то вот я уже где-то видел, точнее, пинал. Он как раз от меня получил неслабо, тот самый жилистый, наколотый весь! Когда мы с Костиком в первый раз приехали. -О, командир, а я тебя знаю! -Обрадовался жилистый. -Сигареткой не угостишь? Мать твою. Плеер с телефоном ладно. Денег-то с собой многовато, ползарплаты взял... Пропадет ведь! Остальное вроде не такое ценное... -Чё лицо воротишь, чё братву не уважаешь? -Рядом со мной на лавку бухнулся самый большой из компании, поджал меня бедром к окну. Напротив сунулся жилистый, ещё один сел с краю сидений, ногу положил на противоположное. Ну вот, теперь уже просто так не выбраться. Так, сейчас будут бить, причем больно и долго. -Да ты чё пацан-то нормальный. -Сказал жилистый. -Ну, дай глянуть... -Цепко ухватил мой рюкзак, потащил к себе. Ну, деваться некуда. Это не метро, тут ближайшая станция в получасе минимум, вот из вагона парочка сутулых личностей быстренько эвакуировались в тамбур, тетки ещё раньше дернули, а кто-то поленился, остался на месте, и просто сделал вид, что ничего не видит. Бить меня долго можно, да мне и недолго хватит. Тут Костика-то нет. И Че-Зет тоже нет, Че-Зет дома остался. Нападать-то не так страшно! Что сержант, что Валерий Алексеевич, пока на них нападаешь, то они парируют и тебя не бьют, а как только снижаешь активность, так сразу и получаешь. Ну, проверим, насколько тренировка соответствует реальной жизни... На фиг рефлексии. Начинаем. -Чё тут такое... -Жилистый расстегнул рюкзак, поглядел внутрь. Ничего там такого не было, конечно, тонкая брошюрка какая-то из института завалялась, пустая мелкая фляжка, перочинный нож, которым я кольцо перекусывал, фонарик с динамо-машинкой. Рюкзак-то вот жалко, я такой давно искал, с кучей отделений и ремешками... Золото, кольца-то золотые на самом виду, в кармашке, как только откроешь! -Ну хламье всякое! Это чё? А? О, -выражение его лица резко изменилось. -А это что? Эх, сейчас я горько пожалею, что не уделял тренировкам достаточно много времени. -Да плеер это, классный, скажи? -Я потянулся к рюкзаку, и таки поймал момент, когда они расслабились. Выкрутиться из захвата толстого проще простого, это только со стороны-то кажется, что он такой большой да сильный. А на самом деле знатно получает локтем в лицо, у меня как раз на куртке нашивки кожаные хорошие, да и локти я тоже набивал, как и колени. Долго перед грушей стоял, колотился в неё как припадочный, и все ж таки выколотил себе умение больно бить. Жилистый ждал этого удара, и сразу провел мне прямой в челюсть, да не учел он, что удар-то ставится по груше в спортзале, и перед грушей ты стоишь, ногами работаешь, животом тоже. Если сидя, то лучше бить ногой в голень, как раз хорошо получится. Упор под попой есть, противнику деваться некуда особо, целишься и бьешь, красота просто. Но руками-то... Уметь надо. А тут смазано получилось, как лапкой погладил. Да время надо, чтобы рюкзак мой сбросить, себе руки освободить... В результате удар я заблокировал его бьющую руку, протянув на себя, схватил сзади за шкирку, давя ему на затылок и пригибая голову вниз, и как мог впечатал в морозное стекло. Жаль, что не сильно, хотелось бы нос расплющить, да не получиться. Эээ... Друг, какой же ты жилистый-то? Ты худой просто! Как глиста. Что же ты так слабо трепыхаешься? Прижавшись как можно ближе к толстому, чтобы он не мог меня ударить или смять, я резко оттолкнулся от стены, сбрасывая его на пол в проход. Толстый даже понять ничего не успел, как он уже валялся на полу, сжимая лицо ладонями. Про третьего я забыл совсем, а вот он-то нет. И сидел я как раз для него удобно очень. Телескопическую дубинку я никогда до того не видел, а вещь-то полезная до жути оказалась. Вжик, разложилась, вжик, летит мне в голову. Поймал за бьющую руку, кое-как отклонился. В это время завозился жилистый, попытался вырваться, толкнул меня... Ну, мне только того и надо, оторвал его от стекла, швырнул на третьего. Легкий он оказался, как раз мне повезло, ещё не успел себе на пивке и снеках пузо отожрать. Вскочил на ноги сам, схватил рюкзак, перескочил через сиденье и дальше по коридору в тамбур. За мной загрохотали шаги, кто-то опомнился. По фиг, главное, до вагона доскочить, а там милиция... А вот в милицию-то мне как раз и нельзя! Я ж на них, получается, первый напал. Доказывай потом, что я не верблюд. А если уж эти кольца найдут, которые в крови все, что тогда-то? Нет, попадаться мне никак нельзя! Блин, от золота этого одни неприятности! Развернувшись в тамбуре, я встретил первого меня догнавшего пинком ноги в низ живота. Ну-ка, на-ка! Толстый как на стену налетел, на уровне пояса. Тело ещё вперед летело, а вот ноги уже назад, бил я со всей дури. -Ой, вбил, вбил! -Заохали тетки на лавке. -Ой, что делается... Ой, ироды... Лишь бы милицию не вызвали, а так пусть дальше охают хоть до Москвы, хоть до Петербурга. Тело, развалившееся в проходе, задержало моих преследователей. Да и что там преследователей-то осталось, два человека! Ещё одного положу, а второго можно уже будет и самому по электричке погонять как следует. Захлопнул двери тамбура, и дальше рванул по электричке. -Погодь, парень. -Крепкий, плотно сбитый мужик выступил мне навстречу. -Погодь, не гони... -Он покопался в кармане, вынул трубку со связкой ключей, вставил в дверь и резко повернул. -О, готов. Вот и все. -Э? -Удивился я. -Ключ это. -Он показал трубку. Круглая, а внутри треугольный вырез. С другой стороны в дверь влепились две рожи. Тот самый жилистый, красуясь свежими ссадинами на лице, дико задергал ручку, дверь затряслась, но не поддалась. Второй оттеснил его в сторону, и вцепился буквально взглядом мне в лицо, запоминая. Ну запоминай, запоминай. Встретимся в следующий раз, я тебе вообще голову проломлю, ублюдок! -А ты что встал-то? -Спросил плотный. -Пошли, дальше перейдем. Станция через двадцать минут. Пусть через платформу побегают, хе-хе-хе... И он двинулся между сидений. Я пристроился за ним, догнал. -Слушай, спасибо, от души... -Да ничё, нормально. Видел я, как они к тебе достали, курил в тамбуре. -Он походя подхватил с одного сиденья барсетку. -Спасибо, Жанна Павловна! -Не за что, Сереженька! -Льстиво как-то улыбнулась старушка в синем вязаном платке. Тезка, надо же. -Пошли-пошли! -Обернулся и поторопил меня Сергей. Во второй тамбур мы вышли, Сергей снова запер двери, прошли пару вагонов, и остановились около одного, конечного. -Не догонят. -Сказал Сергей. -Почему так? -Да на фиг ты им нужен? Тебе куда? -Мне б до Москвы... -Ого, далековато тебя занесло... -Почему помог-то? -А что, нельзя? -Сергей улыбнулся широко. -Странные вы, москвичи! Почему не помочь хорошему человеку, а? -Спасибо, Серег, я должен буду, с меня... -А, брось ты, сказал же! Тебя как по имени-то? -Сергей. -Тезка, значит? Ну, и то хорошо... Электричка дернулась, стала тормозить. -Следующая станция... -Динамики зашипели, и смолкли. Электричка замедлила ход, я по привычке потянулся наверх, к поручню, встретил там пустоту и быстро схватился за край спинки скамьи. Двери с шумом распахнулись, в тамбур зашли люди, несколько человек, стряхивая снег с одежды. -В тамбур, быстро! -Сергей показал пример, быстро метнулся туда. Я за ним, стараясь сильно не толкаться. Вслед нам неслись возмущенные возгласы, но успели мы быстро. Сергей с хеканьем уперся плечом в первого, того самого жилистого, на свою беду сунувшегося в вагон с платформы, приподнял его над землей и выкинул наружу. -Вот так. -Сказал он мне. Двери с грохотом захлопнулись. На платформе осталась троица, растерянно глядя на отъезжающий вагон. -Вот и все, а туда же! -Непонятно сказал Сергей. Потом протянул мне широкую, как лопата, руку. -Ну, бывай! Ежели что, зови! -Спасибо, Серега! -Ещё раз повторил я, пожимая руку. Рукопожатие оказалось крепким, прочным. Здоровый мужик-то, почти как Серега-большой. Разве что ростом поменьше, но в плечах как бы и не шире. Серега вышел на следующей остановке. А я пристроился на лавке, попытался подремать, да не получилось. Малость потряхивало. После агрессии всегда так у меня. Ну, бывает, это откат пошел. Сейчас ещё немного потрясет, и пройдет. Так и не поспал. Полусонный добрался до дома, попытался выслушать короткую нотацию мамы, да сил на это не хватало уже, просто махнул рукой и пошел в душ. Включил воду, встал под жесткие, пахнущие хлоркой струи воды, огладил волосы. Пальцы защипало, руки-то я сбил малость. За дверью мама что-то говорила, но я уже не слушал. Вода шумела в самый раз. Рюкзак у меня под рукой был, я его в коридоре не оставил. Потянулся, открыл, чуть налив воды на пол. Вынул кольца, сунул их под струю воды. Потом осторожно просушил салфеткой из того же рюкзака, завернул в другую салфетку и сунул в тот же карманчик. Телефон с грохотом завибрировал на стеклянной полке, с дребезжанием. Дотянулся, включил. -Ты дома ли, о мой рыцарь? -Спросила Маша. -Да, вот только что вошел... -А что не звонишь, сердце у бедной девушки не железное! Что так шумно-то? -В душе я... -Ах, в ду-уше он... Ну ладно, я спать тогда, спокойной ночи! Скажи что-нибудь на ночь бедной девушке? -Я тебя люблю! -О, вот так! Спокойной ночи, любимый! Трубка отозвалась короткими гудками. Дверь в ванну затряслась. -Сережа, ты что там делаешь, выходи немедленно, нам с тобой надо поговорить! -Мам, я не одет! -Ответил я. Ага, ищи дураков, знаю я твое “поговорить”... Я спать хочу, завтра с утра на сутки заступать, и нервы ещё скачут, а я буду сейчас ещё себя дальше закручивать против часовой стрелки. Эх, родители! Главное, на выходе улизнуть побыстрее в свою комнату и спящим притвориться. Запоздало пришла мысль, а что было, если бы незнакомый тезка мой, дай Бог ему счастья, здоровья и радости побольше, не вмешался? Догнали б, и что тогда? Пришибли б меня за это золото, точно бы пришибли. И за меньшее убивают. Уже в своей комнате разложил золото на столе. Подумал, проверил тайник с пистолетом, переложил его поближе к подушке. Если сегодня ещё что-то присниться, то хорошо бы снова попробовать его с собой забрать. Ночь уже, а то бы можно было попробовать... А что “попробовать”? Последним усилием воли собрав в кучу разбегающиеся мысли, я покрутил в руках кольцо. А проба-то где, а? Где проба-то? Как я его без пробы продам, что скажу? Наследство получил? Хорошо придумал, два, садись. Проверят родителей, те скажут, что не знают ничего, и тогда за меня возьмутся менты. Ой, снова ждет меня криминал. Надо, надо найти хоть какой-то канал сбыта золота. Хоть какой. Валерий Алексеевича я в это дело впутывать совершенно не хотел по разным причинам. Даже не могу выделить конкретно какую-то, но просто не хотел, да и все. Опасно это слишком. Сначала пистолет сныкал, вот теперь золото сдаю, не пойми откуда получившееся... Как бы ко мне не решились присмотреться менты, тот же Михалыч. Впечатления дурака он не производит, да и кто знает, что у него на уме? Подкопить пока что, а потом сдать сразу много? Нет, это ещё хуже. За большую сумму убьют совершенно точно. Прям на месте и убьют. Думай, голова, думай, шапку куплю! Как ни крути, а все же придется искать каналы сбыта самому. Может, попробовать попросить Молчана или Чеботарева, вдруг они что-то знают? Или сразу, внаглую, пойти к ближайшему ювелиру? Знаю я тут пару ювелирных салонов, не очень далеко. Приду, спрошу, сколько за это могу получить. И посмотрю, что мне на это скажут. Ладно, хватит, спать уже пора! Завтра подумаем, что можно сделать. В эту ночь мне ничего не снилось. На эти сутки, как всегда, лимит сновидений исчерпан. С утра я выбрал кольцо получше, покрасивее обработанное, и понес в салон. Салон у меня рядом с домом довольно хороший, тут и при совке был ювелирный, а при Мишке Меченом* откупили второй этаж, став, таким образом, владельцами всего дома, поставили забор повыше и охрану круглосуточную, ворота металлические, даже какое-то оборудование завезли. Вывеска гласила, что тут можно не только выбрать ювелирное украшение из лучших домов Парижу, но ещё и провести его подгонку под ваши индивидуальные особенности. * – кличка первого и последнего президента СССР, Михаила Сергеевича Горбачева. Ну, где подгонка, там и изготовление, верно же? Встретили там меня на высшем уровне. Охранник посторонился, из конторки на меня глянул странного вида тип в кожаной куртке, молодой совсем, лет пятнадцать на вид, не больше, продавщица профессионально-тепло улыбнулась, а когда увидела кольцо, то её улыбка стала чуть напряженной. -Вячеслав Брониславович, это к вам! -Сказала она в полуоткрытую дверь подсобки. -Так не держи на пороге! -Ответили оттуда. Вячеслав Брониславович оказался суховатым мужичком лет где-то за полтинник, с аккуратно подстриженной шевелюрой и запыленными, буквально черными рукавами рубашки. На лбу у него висел какой-то прибор, с линзами и очками, и даже с фонариком. Нос с горбинкой, глаза черные и быстро бегают с одного предмета на другой, и удивительно ловкие руки пианиста с тонкими пальцами. Ну, тот ещё “Брониславович”, скорее, “Израилевеч”. -Ну? -Без предисловий спросил он меня. Я показал кольцо. -Пройдемте. Прошли в мастерскую, не очень большую комнатку на втором этаже, без окон. У стен громоздились шкафы с каким-то оборудованием, на облезлом столе желтого лака кипой лежали справочники, книжечки, какие-то проспекты, с изображением разных ювелирных вещей. Мне предложили сесть на продавленное кресло, сам Вячеслав Брониславович занял место за столом, потянулся, включил шнур в розетку. Электронные весы ожили, осветили тарелку сильным белым светом от кольцевой лампы. Вячеслав Брониславович требовательно посмотрел на меня, я выложил кольцо на стол. Ювелир длинным пинцетом взял кольцо, и положил на небольшие электронные весы. Те пискнули, показав что-то на электронном табло. -Так-так-так... -Быстро нажал ногтем на ободок, потом потер какой-то тряпкой, смоченной в реактиве, капнул на кольцо из колбочки, посмотрел на изменяющую свой цвет жидкость. -Так-так-так. Откуда это у вас, молодой человек? -Да от бабушки наследство, Вячеслав Брониславович. Времена нынче тяжелые, вот и... Ювелир оцарапал меня взглядом, особо отметив сбитые вчера руки и задержавшись на глазах. Вздохнул глубоко, положил кольцо на подставочку, надвинул кольцевую лампу, бестеневую. Поглядел внимательно очень. -И документов у вас, разумеется, нету? -Спросил он снова. -Ну, какие документы-то? -Свидетельство о смерти, например? -Так это-то вам зачем? -Удивился я. Ювелир снова вздохнул. – Вещь уникальная, надо сказать. Пробы нету вообще, работа грубая. Что за время? Когда это сделано? -Да не знаю... Разбирали вещи, вот и нашли. -А родители-то знают? -Прищурился ювелир. -Да ещё б им и не знать! -Махнул я рукой. -Говорят, снеси в ломбард с глаз долой! -Да? А может, вот прям счас им позвоним? -Прищур стал совершенно ленинским, рука с тонкими пальцами пианиста потянулась к телефону. Да ужо ж я тебя. Звоночек звякнул, и очень тревожный. Дядя никак решил кинуть мальчонку глупого? Ну, ужо я тебя, ужо я тебя! -Э, дядя, да ты б ещё в Санэпидемстанцию позвонил! -Я быстро сгреб кольцо со стола. -В Женевский суд, в Общество защиты прав человека и в Гаагскую конвенцию лично лорду Жаду. Не нравится, так и не теряем времени, ладно? -Ладно, но золото оставь. Я его потом в милицию отдам, на экспертизу. Выясним, где ты его взял. А потом уж позвони... За моей спиной шаги, дверь открылась, скрипнула половица под немалым весом. Я вздохнул, встал. Повернулся к двери, посмотрел на возникшего как по мановению волшебной палочки охранника, державшего резиновую дубинку-тонфу двумя руками. Как раз на шею набросит, и в пол вожмет. Сам так делал, знаю. Открыл отворот куртки, показал рукоятку “Чезетты”. Глаза охранника стали квадратными. -Ну, скрылся! Охранника как ветром сдуло. Повернулся к ювелиру. -Вячеслав Брониславович, мне вас рекомендовали как человека серьезного... -Покачал головой. Наудачу, ну да слишком хитрый этот дядя, чтобы вот просто так от меня теперь отвязаться. -Ну а вы? -Кто же? -Поинтересовался дрогнувшим голосом ювелир. Рукоятку пистолета он тоже заметил. А я мысленно погладил пистолет по холке... Точнее, по черному затвору. Молодец, мой хороший! Хорошо, что я тебя взял сегодня с собой! Мы друг друга хорошо поймем, верно? -Да какая разница-то... -Я махнул рукой, потянулся к кольцу. -Всего хорошего... -Не спешите вы так, молодой человек! -Примирительно положил руки на стол ювелир. -Я же тоже должен знать, с кем дело имею. Не каждый день ко мне такие вещи приносят... -Вячеслав Брониславович, ваш бычок сейчас себе пальцы не сломает, ноль-два набирая, нет? -Нет, не сломает. Для вызова вневедомственной охраны у нас есть тревожная кнопка. Вы же должны понимать. Кольцо оцениваю в две сотни. -Рублей? -Каких ещё рублей? Долларов Соединенных Штатов Америки! Или вы рублями предпочитаете? -Нет, лучше зелеными, мне зеленый цвет больше нравится. И... Пятьсот, и кольцо ваше. -Никакого уважения к старшим! Двести двадцать, куда мне это девать? Только в переплавку... -Да, трудно будет, но можно выдать за изделия старины глубокой... Давайте-ка за Четыреста пятьдесят, и даже спорить не буду! -Много больно! -Зато золото-то чище не бывает! -Двести сорок... -Четыреста двадцать, может, и договоримся – я знаю место, где таких штук много... Сделаю скидку! -Тут я понял, что сказанул что-то не то. Длинный и дурной мой язык, прикусить бы тебя давно пора, а! Вот как глаза у этого типа разгорелись, не хуже чем у графа Урия... -Молодой человек, мы не на привозе! -Сказал ювелир. -Делаем так... -Он вынул и выложил на стол четыре зеленые бумажки по сто долларов, подумав, придвинул ещё одну, пятьдесят. -Вот это окончательная цена, с условием, что вы принесете ещё. Оценивать буду по моему курсу... И душевно вас прошу, не надо ничего нести в переплавку, приносите как есть! На месте цену обсудим, уж не обижу! Ну, прощай, кольцо! Вышел, на выходе любезно кивнул охраннику. Тот тоже мне кивнул, но чуть приторможено. Карман облегчился на кольцо, а кошелек пополнился на три сотни долларов. Не так уж и мало, если рассудить. Стоит или не стоит идти сюда второй раз, я подумаю потом. Сколько ж неприятностей от такого простого дела, как продать немного золота, сколько же неприятностей... Не очень красивая, но ожидаемая мысль посетила меня. Ведь теперь-то я вообще могу не работать! С десяток таких колец каждый день, Соединенное Королевство не обеднеет, а тут я за них получу вполне реальные деньги. Не знаю, хорошая ли это мысль, или нет, но она имеет право на существование. Цены-то на золото что в моем мире и в мире за гранью сна разные. Если к делу подойти умно, то и штука вечнозеленых за такое кольцо в самый раз будет, чую. А если поднапрячься и протащить сюда килограмм так шесть-семь, а? Что тогда? Сколько стоит такой вот золотой слиток? Продать парочку... И можно потом долго не работать, только с той стороны золото таскать. Ага, с ними-то меня и закопают. Там и пистолет не поможет, даже такой хороший, как у меня. На такие деньги соберутся такие люди, что я по сравнению с ними как спец по посадке помидоров. И рассказывай им потом, что золото-то мне приснилось... И потому пока что надо соблюдать повышенную осторожность, пока я не пойму, что же и как же работает в этом бизнесе. Кстати, про осторожность. Через пару кварталов я понял, что за мой следят. Какой-то совсем молодой хмырек, которого я видел мельком в магазине. Уж больно приметная у него куртка, уж больно приметная. Вытертая на локтях кожанка с американским орлом на спине и ещё какими-то чудными нашивками на груди. И морда лица тоже довольно приметная, таких редко где увидишь. Ну, вот беда. Теперь домой нельзя сразу идти! Хорошо, что все с собой есть. Как бы не довел он меня до ближайшего милицейского патруля и не сдал на фиг с оружием... Не сдаст. Им очень надо узнать, кто же я такой и куда пойду. Если уж заикнулся про то, что золота может быть много... То дальше даже дураку понятно, что будут меня об этом спрашивать долго. От слежки я избавился просто, с места сорвался и выскочил из вагона метро прям под закрывающиеся двери. Хмырек остался в вагоне, прижался к стеклу, как жилистый тип давеча в электричке. Я помахал ему рукой, и пошел на противоположный поезд. Наземным транспортом доберусь, не развалюсь. А потом сразу на работу надо, так что до дома в любом случае не отследят. Эх золото, золото, от тебя одни неприятности...