Глава 47
И лампа не горит И врут календари Сплин Ещё я загорелся идеей сделать хорошую лампу. Ибо факелы-то хорошо, конечно... И лампадки тоже хорошо! И свечи, штук пять в одном подсвечнике, вполне себе неплохо. Но как-то темновато все же по ночам стало. Электричества тут нету. С простейшей электрической лампочкой... Ну, тут интересно сказано. Книга полезных хозяйственных советов. Если в вашей электрической лампочке перегорела спираль, то не спешите её выбрасывать! Нагрейте колбу до тысячи градусов Цельсия, поместите в вакуум, аккуратно отделите цоколь от колбы, замените сгоревшую вольфрамовую спираль на новую, а потом так же аккуратно в вакууме соедините цоколь и колбу. И тогда ваша лампочка прослужит вам долго! Сложно это, с электричеством. Я даже не уверен, что смогу там динамо-машину построить, хотя речка рядом с городом есть неплохая. Но с “Зиппо” же у меня получилось? И чем пропитать, тоже нашлось, зажигалки горят довольно хорошо. Правда, кремень со временем выкрашивается, у мастера Виктора не очень получается наладить хорошую пружину, которая бы выталкивала кремень под кресало. Ну не было ещё таких материалов! Да и с резьбами мелкими выходило не очень так хорошо. Ну так это-то проблема решаемая! Судя по тому, что мастер Виктор таки передал производство “Зиппо” своему старшему сыну, себе выделив небольшую долю. Очень уж мастеру Виктору понравилась моя идея про разделение производства, что разбить процесс изготовления зажигалок на небольшие этапы, и поручить их каждому отдельному человеку. Теперь корпуса для них делали где-то на стороне, дешевле получалось, и фитили тоже покупали, а сами уже доводили окончательно и собирали. Ну и продавали, конечно, тоже сами. А уж гранаты-то хорошие получились, и с каждым разом все лучше и лучше, мастер Виктор руку набил. Вот бы ещё для них запал хороший сообразить... Только подумал, сразу же себя одернул. Рано, рано это пока что! Если поймают, то могут это разобрать, да и наделать себе таких же раньше, чем у меня появятся револьверы. Насчет того, что секрет пороха останется со мной надолго, я не обольщался как-то. При таком-то количестве шпионов, что они даже на чердаке у моего учителя сидят? Ну, если уж пришла в голову идея, почему её не исполнить так, мимоходом? Пусть мастер Виктор делает механизм лампы, но ведь ещё нужна стеклянная колба для неё! Значит, к стеклодувам надо идти, или как тут они называются. Стеклянная посуда в замке есть, значит, тут есть и стеклодувы. Стеклодув, мастер Гушол, оказался совсем как с плаката советских времен. Как-то, ещё в начальных классах, ездил я со школьной экскурсией в один город. Так вот, в городе том был большой стекольный завод, который стеклом половину ещё Союза снабжал. Собственно, он и был звездой экскурсии. И там, перед въездом на территорию завода, в лучших традициях соцреализма были такие здоровенные плакаты, где широкоплечий мужик, чем-то напоминающий Маяковского в его лучшие годы, уткнулся в длинную трубу с одной стороны, а на другой её стороне пылал малиновым огнем шар. “Решения ХХ съезда КПСС в жизнь!” красными буквами шло по низу. Там ещё много было разных, но почему-то вот этот запомнился. Я даже, мелкий ещё, его нарисовал у себя в альбоме на уроках рисования в школе, за что и получил двойку. Не нравились нашей учительнице соцреалистические картинки, тогда как раз модно стало над совком смеяться. Так вот, мастер Гушол один в один походил на того самого стеклодува. И мало того, он оказался дядюшкой Ждана. Так что встретили меня хоть и с робостью, но без страха и не таясь лишне. Если мастер Виктор мог сравнительно просто сделать механизм для лампы и фитиль, то со стеклянной колбой проблемы были. Не делали тут вещей таких. И вообще со стеклом напряженно очень было. Ну да, в Империи что-то такое творили, даже вот линзы для очков делали, и оправу тоже неплохую, и стекло варили, и бутыли разные... Но вот про то, чтобы окна застеклить, никто и не помышлял, куда там! Делали мелкие такие стекляшки в витражи. Это когда собирается из проволоки или деревянных планок каркас, а в него вставляются разноцветные кусочки стекла. Красят их тоже абы как, какими-то жидкостями. Витражи, конечно же, выцветают... Но с пылу-с жару очень даже ничего выглядят, вот прям как конфетка! То, что тут делали, больше всего походило на мутную такую бутылку, горлышко которой закрывается пробкой. Её мне сразу показали, как только я вошел. У нас в такие разливают вино на рынках, а потом продают как “Киберне”* столетней выдержки в магазине для новых русских. Но мастер Гушол обрадовал меня, что это в Империи делают, а нам едва ли по силам... Сам-то он украшения делал дешевые, цветные кусочки стекла хорошо смотрелись в бусах, в сережках и в прочем... Людей много, деньги на настоящие камешки не у всех есть, вот и носили иногда люди достатка ниже среднего кольца со стекляшками или ожерелья, а то и браслеты... Ну, и витражи были в моде. Как новые сделать, так и старые подновить. Вот, недавно... * – Вино “Киберне” изготавливается из спирта, проточной дистиллированной воды и забродившего виноградного сока. Не путать с “Каберне”, “Каберне Совиньон” – сорт винограда, используемый для приготовления преимущественно красных вин. Взмахом руки я оборвал его. -Понятно, мастер Гушол. Но... Вот если я покажу, как сделать стекло не очень прозрачное, но чистое, что тогда? -Ага, будто я сам это знаю. Ну да ничего, “Зиппо”-то уже идет по этому миру. Да и показывать-то не сразу можно. -Это невозможно, Ваше Высочество... -Поклонился мне мастер Гушол, пряча улыбку. Вежливые тут они все, если даже что не так, все равно кланяются, и улыбаются. -Отчего же? -Даже лучшие имперские мастера не делают стекло чище, чем вот это. -Он указал мне на стоящую бутылку. Спросил про то, вставляют ли стекло в окна домов. Мастер Гушол признал такую идею очень странной. Хотя за некую сумму и можно постараться сделать все окна в домах из маленьких кусочков стекла... Сколь немаленькую? О, зависит от размеров стекла! Десять-двенадцать золотых... А то и все двадцать. Аппетиты, однако. Ладно, это оставим на будущее, а пока что мне нужна нормальная керосинка, керосиновая лампа, которой можно светить, а не глаза ломать. Разберу её, погляжу как сделана, а потом в том мире такую же сделаю. В Интернете схемы есть, но мало и ничего не понятно. Найти керосиновую лампу было не очень просто, в магазинах их как-то не продают, а те, что для дачников – очень уж они модерново выглядят, вряд ли мастер Виктор такое разберет. Старые же... Где их искать? Нет, не просто, но я справился. Не зря существовал рынок в районе Арбата, где толкали иностранцам разное советское старье...То есть реликвии. Хорошо порылся у бабушки на чердаке, и вуаля, заработал на Арбате штуку долларов, пошел да пропил. Нужную мне структуру я увидел на развале среди бюстов Дзержинского и Буденного, уже традиционных матрешек с лицами руководителей СССР, включая нашего первого и последнего президента Советского Союза, армейских офицерских фуражек и фальшивых орденов. Там она и лежала. Старая-престарая керосиновая лампа, внизу емкость для керосина, сверху металлическая крышка с крюком, на него лампу вешать можно, посередине пузатое стекло, аккуратные дырочки для тока воздуха, грубый, но хорошо зачищенный сварной шов. -Что интересуете? -Спросили меня сверху развала. Поднял глаза. Паренек чуть меня младше, в вязаной шапочке и куртке-роторе со множеством самых разных наклеек и значочков, от “60 лет советскому цирку” до “Ворошиловский стрелок”. Лицо узкое и худое, ощущение худобы добавляет бородка клинышком и близко посаженные глаза. -Да вот лампа в какую цену будет? -Лампа... -Паренек призадумался для вида. Я мысленно вздохнул и сделал скучающе-незаинтересованное лицо. Поторговавшись, сошлись на двадцатке. Получив в собственность пакет с лампой, я отправился в метро. Уже на дежурстве – да-да, я пока что совершенно не собирался бросать верную работу, не смотря на свалившееся мне на шею богатство... Почему? Я пока что сам себе отчета не отдавал. Просто пока ещё похожу, а там уже видно будет, что да как. Мало ли, вдруг... Тьфу-тьфу-тьфу... Не получится больше сюда ничего перенести? Так вот, уже на дежурстве я разобрал лампу. Обычная керосинка, такие ещё и до войны были в ходу. Не очень сложная, даже откровенно простая. На донце я обнаружил надпись, что-то про 1931 год и завод “Красный Октябрь”*. Надпись сначала затерлась, а потом её долго и старательно оттирали чем-то чистящим. Колба тоже грязная как не пойми что, сунули под воду и вымыли. Да и сама лампа забита, фитиль весь высох. * – в самом деле завод такие лампы выпускал. Сходил к грузчикам, меня там знали, позаимствовал у прораба них набор самых маленьких насадок, ручку-отвертку и пассатижи под честное слово, заодно стрельнул по дороге плошку спирта и чистой ветоши. Иногда на складе разная ситуация бывает, иногда и что-то такое руками сделать надо... В караулке нашей разложился на столе, подвинув Вербицкого. Тот сначала недовольно подвинулся, а потом подсел поближе, смотреть. Ну, выручай меня, моё неоконченное техническое образование. Что, студент второго курса такого мощного института лампу-керосинку, которой больше полувека, разобрать не сможет? Разобрал, конечно, за час где-то. Разложил все детали, почистил со спиртом. На запах заглянул Валерий Алексеевич, заставил меня и Вербицкого дыхнуть. Покосился на керосинку, потом внимательно на меня, но ничего не сказал. Сегодня ещё усиленная смена у нас, ждали Серегу-большого и Мишку... Вроде бы как нарики с района устроили рядом точку, а позавчера кто-то крутился около склада, высматривал ходы-выходы. Может, и случайно, но начальник наш предпочел подстраховаться. На телефоне сидел тот самый Михалыч, с которым мы в прошлый раз гоняли наркоманов. Пообещал помочь, в случае чего. Петр Сергеевич отсутствовал, за него сейчас был Валерий Алексеевич. -А-а-а-а... А-а-а-а... Трахну Ирку... Прямо в дырку... -Раздалось из коридора, дверь распахнулась, вошел музицирующий Серега-большой, за ним протиснулся Михаил, настороженно оглядевший нас. -Привет всем! -Широко улыбнулся Серега. -Мужики, а кто тут новенькую видел? В бухгалтерии “Василька”? Ирина Владимировна, двадцать два года, третий размер...Говорит, что задержалась под вечер, баланс не сходится. Что тут у нас? О, кто это притащил? Электричество вырубить обещают, что ли? Или от хулиганов отмахиваться? -Да до дома темно идти... -Хмыкнул я. Лампа оказалась чуть более сложной конструкции, чем мне думалось до того. Это ж не масленка, которую в школе делали. Берешь масло, наливаешь в плошку, туда фитиль, поджигаешь, и готов огонек. У нас один парень в классе так баловался, юный химик. -Где купил? -Да на развале арбатском... В подарок... -Ничего себе подарок... Сколько? -Двадцатка зеленью. -Серьезно ты. -Покачал головой Серега. -У Маши попросить-то не мог, а? У нас на даче штук пять таких осталось... Слушай, да ты никак краснеешь? Или освещение тут такое? -Серег, я... -Да ладно тебе уже. -Хмыкнул Серега и хлопнул меня по плечу. -Смотри у меня, сестру обидишь, я тебе... -Он показал кулак размером с половину моей головы. -Не вздумай, как тут у вас, у московских, водится – девочке голову дурить! -Серег, да ты что, я первому, кто её обидит... -Во-во. -Как-то не впопад сказал он. -Лан, не хочу ничего говорить, ты парень не маленький! Давай, показывай, что там у нас. Да ничего так серьезного и не было. Камеры показывали унылые заснеженные улицы, по которым иногда проезжали машины. Ворота склада закрыты, около караулки топчется на посту Михаил с резиновой дубинкой наперевес. Видна “Тойота” Валерий Алексеевича, стоит, снегом присыпана. Грузчики домой не ушли, скопились в комнате отдыха, с ними прораб смены. -А чего ждем-то? -Спросил я. -Сейчас груз прийти должен, какие-то там контейнеры из Польши. -Сказал Валерий Алексеевич. -Надо его принять. Я понял. По контракту, который заключен между нашей фирмой и владельцем склада, в принятии груза участвует и охранная фирма. Одна из печатей, которыми опечатывается контейнер – чтобы не вскрыли без ведома – она наша, то есть Валерий Алексеевича. Ещё одна печать, дежурная, хранится в караулке. Но она так, на всякий случай. Если надо что-то вскрыть или что-то открыть, то это “что-то” открывается, а потом опечатывается печатью охраны. А печать у Валерий Алексеевича личная, он ей удостоверят, что груз принят и взят под охрану. На такой сложноватой немного системе настоял наш генеральный в свое время. Если уж подумать, так именно она самое минимальное из того, что предложить можно. Тут, на складе, про печати забыли ещё во времена СССР. А когда склад выкупили частные лица, то и тем более не вспомнили. Но это пока не появился Петр Сергеевич, который, как старый и опытный сотрудник, настоял на том, чтобы все всегда контролировалось, запиралось и опечатывалось. Тут до нас все двери были нараспашку открыты, заходи не хочу. Замки-то особо не спасают, потому что ключ к ним подобрать можно, да и просто украсть ключ – тоже. А так, с печатью-то... Сразу будет видно, кто и когда вскрыл. Охрана, проходя по складу, в том числе проверяет целостность печатей на всех входах и выходах, при необходимости ставит свою и сообщает по команде, а уж там-то начальники наши решают, что да почему. Прорабы смен грузчиков поначалу протестовали, но потом, когда простая печать помогла избежать сложных неприятностей, примолкли и сами с удовольствием носили небольшой такой цилиндрик с выбитыми на торце номерками и должностью. Как знак занимаемой должности использовали. Открыл контейнер, или переместил его с места на место, и печать поставил... Нравилось им это. Где-то в час ночи около склада остановилась девяносто девятая. Самая такая “пацанская тачила”, как её Костик называл. Неплохая машинка, смотрится красиво, а уж наклеек на неё и шеврончиков столько можно наделать... В кармане куртки Валерий Алексеевича зазвонил мобильный. -Вот же так. -Тот потянулся к вешалке, вынул телефон. -Да, да... Понятно. Выходим сейчас. -Нажал на кнопку “отбой”. -Все, ребят... Пошли. Саш, ты за камерами следи, Мих, ты с ним, если что, идешь к нам, а остальные со мной. Я отложил в сторону разобранную лампу, оставил её отмокать в спирте. Фитиль новый потом найду, да и сам сплету, веревок нету, что ли? Когда мы вышли, здоровенные ворота уже открыли нараспашку и в склад въезжала здоровенная фура. Беготни было на всю ночь. Пока впустили первую, пока осмотрели груз, пока грузчики сняли контейнеры с польским бельем и распихали по складу, уже час. А фуры все шли да шли. Крепкие мальчики из девяносто девятой поздоровались с Валерий Алексеевичем уважительно. Их старший, плотный крепыш с перебитым носом, предложил закурить, получил прогнозируемый отказ ото всех... А попробуй в спортзале попрыгай, когда легкие в дыму! И начал дымить сам, глядя, как с фур снимают контейнеры и укладывают в штабеля. Его ребята расселись на лавочке поодаль, водитель остался в машине. Серега как-то не очень заметно переместился поближе. Хотя что тут сделаешь? Куртка у бригадира не просто так топырится под мышкой, ствол там, скорее всего. -Долго ехали? -Спросил Валерий Алексеевич. -Да, еба... -Согласился бригадир. -Как на границе в очередь встали, так и началось косяк за косяком. То затор с колхозниками, то мусорки борзые, то у пшеков что-то отлетело там... Хотели после поездки всем составов в баньку с бабочками попарится... Еба... На трассе попарились... До утра просидели. Я-то выспаться думал, да куда уж там... Не получится. К утру как сонные мухи. Контейнеры ровными рядами стоят на стеллажах, грузчики вообще еле шевелятся, а охрана ещё держится. У меня ноги подрагивают, я по контейнерам лазил, проверял, не вскрыты ли. -Ну, с богом, еба... -Сказал бригадир, кому-то отзвонившись. -Претензий нет, еба... -И тебе не хворать! -С преувеличенной улыбкой на лице отозвался Валерий Алексеевич. Поспать, конечно, так и не получилось. Я просто опасался, что могу заснуть и проспать весь день тут, но глаза-то закрывались, не помогало и кофе с коньяком. Кое-как собрал керосинку обратно, сходил к грузчикам, попросил во что лампу упаковать, чтобы до дома донести. Здоровенный квадратный бригадир, дядя Саша, как его тут все называли, остался один. Бригада его домой разошлась после трудовой ночи. -Тут тебе не бумага нужна, а поролон. -Определил он. -На, держи! Это упаковочный, мягкий очень. Лампу оберни всю, в колбу тоже засунь... Она не горела, нет? Давно зажигали, вижу. И в коробку положи, а то в метро задавят... -Спасибо, дядь Саш! -Сказал я. -Да не за что... Давай, студент! Что глаза-то такие красные? Снова не выспался перед сменой? -Так все уж, началась учеба... -Вздохнул я. -Теперь только урывками сон. -Эх, в мои-то времена студенты грузчиками были... -В усы усмехнулся дядя Саша. -Как сейчас помню, постоянно на вечер народу куча, и все из институтов, разговоры только про сессию да про преподов. Вот на той стене чертежи через стекло перерисовывали. А теперь вот в охрану идут, в менеджеры какие-то... -Мне и преподы мои так говорят. -Согласился я, завертывая лампу в толстый мягкий поролон. -Во-во... Времена, нравы. А у меня в бригаде снова зарплату получат и в лежку до понедельника. Раньше хоть жены за них получали, сразу не пропивали. Эх, ежели устанешь у себя с дубинкой ходить, так приходи, возьмем! -Спасиб, дядь Саш, я в виду иметь буду! Ещё и в метро ехать надо, только б не заснуть! А то у меня с транспортом общественным как-то плохо все происходит, то в метро пристанут, то в электричке... Даже и не знаю, хоть машину покупай! До дома добрался чуть за руки себя не щипая. В институт пойти не рискнул просто, ну его на фиг. Уснуть в метро и прокатиться до конечной, а оттуда в милицию? Нет, уж лучше дома. Не первый прогул, но и не последний... Все, спать! Как добрался, сразу пошел в душ, кое-как включил воду. Это дало мне несколько минут бодрости. Из кухни выглянула мама, что-то спросила, я что-то ответил. Усталость навалилась резко и внезапно. Подобрав с пола в ванной сумки и вещи, кое-как добрался до кровати, рухнул в неё. Кровать протестующее скрипнула. Машинально проверил, прикрыт ли ещё тайник с деньгами и пистолетом, пообещал себе страшной клятвой, что куплю и поставлю сейф. Достал из сумки собранную и отмытую керосиновую лампу, раскрутил с неё поролон, немного полюбовался ей... Нет, умели же делать в СССР вещи! И еще как умели, вот пролежала она с 1951 года где-то на чердаке, лет двадцать до того проработав практически без перерыва... Все равно, разобрать, собрать, отмыть, и как новенькая. Ещё и фитиль сплести... Кстати, где-то у меня веревка была... Достать пистолет надо! Вдруг сегодня как раз такой день, в который-то у меня все получится? С собой, с собой, я сегодня все возьму с собой... И заснул прямо на этой мысли.