– Я скажу, обязательно. Милочка просто ангел, да я сама с ней могу месяц сидеть!
– Вот и уговаривайте.
– Хорошо. Уговорю. Не сомневайтесь.
Доктор вдруг расплылся в улыбке, вертикальная складка между бровями разгладилась, а лицо стало необыкновенно приветливым.
– Ну, идите-идите. Долго им не дадут разговаривать.
Действительно, Милочку скоро привели. Она была без альбома и невесёлая.
– Не хотела с мамой прощаться? – спросила её Грета.
Мила кивнула.
– Мы ещё придём.
Опять кивок.
Возвращались пешком. Молчали. Почти в каждом дворе Грета предлагала девочке прокатиться с горки, где веселились ребятишки. Мила послушно шла, скатывалась разок и возвращалась. Видно было, что ей ничего не нужно, лишь бы опять побыть с мамой. Хотя за минувшие дни малышка привыкла к незнакомой тёте и, казалось, рада с ней общаться, всё-таки мамочку родную никто не заменит.
Поначалу Грета ждала возвращения квартирной хозяйки, надеясь всё-таки навестить родителей, но вот уже Рождество наступает, а Дины Петровны всё нет. Как ни странно, отдохнула девушка за эти дни куда лучше обычного. На душе было спокойно. Никто не расспрашивал, не укорял, не давал советов. Частенько Грета любовалась спящей девочкой или наблюдала, как та играет щенком, которого сделали из одинокого носка и старой перчатки, набив поролоном. В такие минуты она горько вздыхала: «Будет ли у меня когда-нибудь дочка?»
Вечером шестого января Мила задала неожиданный вопрос:
– Грета, мы с тобой пойдём завтра в храм? – В её глазках светилась не то тревога, не то упрёк.
– Ты хочешь?
– Мы с мамой всегда ходим на праздник.
– Хорошо. Пойдём.
В здешнем храме Грета ещё не бывала. Обычно на длинные выходные уезжала в родной посёлок и там ходила в церковь с матерью и сестрой. Девочка оказалась опытной прихожанкой. Её многие знали. Здоровались, сочувственно улыбались, дарили конфеты и мандарины.
Когда служба закончилась, Грета вдруг услышала за спиной знакомый голос:
– Милочка! С кем ты здесь?
Оглянулась, увидела Алексея, присевшего на корточки перед девочкой. Та указала на оторопевшую спутницу.
– Ты? С праздником! – Лёша встал, приблизил лицо и вдруг расцеловал в щёки. В одну, в другую и снова в первую.
Грета так растерялась, что не догадалась чмокнуть в ответ его колючки.
– Пойдёмте? Милёныш, там ёлка во дворе, – сказал Алексей как ни в чём ни бывало.
– Я видела, – радостно откликнулась девочка и побежала к выходу.
– Кем ты ей приходишься? – спросил Лёша, когда они спускались по ступенькам крыльца.
– Никем. Моя квартирная хозяйка какая-то родственница. А ты?
– Соседи по площадке. Бедный ребёнок! Три года назад отец погиб, теперь мать в больницу попала.
– Что произошло, не знаешь?
– Говорят, она на работе почувствовала себя неважно, отпросилась, поехала домой, в дороге случился приступ. Хорошо успела затормозить и вывернуть на обочину.
– В аварию попала?
– Мачту освещения задела. Несильно. Прохожие вызвали полицию и скорую. – Лёша, наблюдая за копошившимися в сугробе малышами, сменил тему, – я думал, ты своих навещаешь.
– Не захотела ребёнка по автобусам таскать, простудится ещё, – Грете стало неловко от сказанной полуправды, и она заговорила о другом, – как повеселились?
– В смысле?
– Вечеринка удалась?
– А-а… – Лёша помахал рукой Милочке, которая пыталась организовать хоровод вокруг ёлочки, но все почему-то падали и кувыркались в снегу, не желая идти чинно. – Я не был. Спевки каждый вечер, мы к празднику готовились, так что не до гулянок.
Грета даже дышать перестала на мгновение.
– Вот как? Я тоже не попала, мы все эти дни с Милой дома сидели, – сказала, справившись с эмоциями.
– Да, конечно. Чем занимались?
– Так. Ничем.
– Слушай! Грета! – воскликнул он, радуясь гениальной идее, – пойдёмте к нам! У меня мама, наверняка, невообразимый стол организовала!
– Не совсем удобно, – робко возразила девушка, хотя ей страшно хотелось пойти с этим человеком куда угодно, хоть за тридевять земель.
– Совершенно удобно! Будут только родители и брат с семейством. Дети знакомы с Милой, они прекрасно поиграют.
Он обернулся к куче под ёлочкой и позвал:
– Милёныш! Вылезай! Пойдём к нам в гости. Света с Юрой будут.
Девочка с восторженными криками подбежала к ним.
– Ну, ты и снеговик, – сказала Грета, наклоняясь, чтобы отряхнуть снег с шубки.
Лёша тоже наклонился. Засмеялись все втроём.
Потом шли по присыпанной песком дорожке. Мила разбегалась, подпрыгивала, и они несли её за руки короткими перебежками. Девочка запрокидывала голову и смеялась. В этот день она смеялась впервые после того, как Грета с ней познакомилась.