Похожая на учительницу женщина, идя на встречу, весело сказала:
– Родители, руки ребёнку не оторвите!
– Крепко пришиты! – также весело откликнулся Алексей.
Грете стало хорошо-хорошо, как будто что-то тонкое и крепкое связало их, шутка ли, общий секрет, или ещё что-то, пока не осознанное.
Свернув на оживлённую улицу, пошли спокойно. Мила вдруг попросила:
– Дядя Лёша, давай споём тропарь, – и тут же затянула тоненько, – Рождество Твоё, Христе Боже наш…
– Воссия мирови свет разума, – подхватил Алексей неожиданно красивым ласковым баритоном.
Грета узнала этот голос. Она, стоя в храме, невольно выделила его из хора на клиросе и подумала тогда: «Человек, который так поёт, не может быть плохим».
– В нем бо звездам служащии звездою учахуся. Тебе кланятися Солнцу правды и Тебе ведети с высоты Востока, – пели Лёша и Милочка.
Грета, не зная тропаря, легонько мычала, угадывая окончания слов. Она была совершенно счастлива.
– Господи, слава Тебе, – звучало в морозном воздухе.
– Колядуют! Видите? – переговаривались прохожие, – праздник!
Конец