— Ладно, пусть пока поживет, — вставил новую фразу Клаус, не добившись ответа от друга. — Не будем раньше времени смещать мировую реальность.
Гитлер в это время вновь зашевелился, отдохнув от бурной речи, поднялся со стула, подошел к центру стола и, сдернув ткань, прикрывавшую малую карту боевых действий, впился в нее глазами.
— Вот смотрите, — заговорщицким тихим голосом промолвил он, указывая рукой на карту и тем самым приглашая генералов, приблизится к столу. — Мы зажаты со всех сторон. Положение серьезное, но война не проиграна…
Генерал Вейдлинг вздрогнул, взглянув на карту. Под каждым флажком, под каждой цифрой и стрелкой он видел войска: немецкие и противника. Сил противника было больше в разы. Германия, ему представилась огромным котлом, огромным окружением. Крах показался неизбежным.
Он побледнел, оценив еще раз ситуацию на фронтах.
«Сейчас фюрер начнет оперировать цифрами и давать количественные и качественные характеристики нашего и неприятельского оружия и вытекающей в связи с этим тактики, показывая свою исключительную память, как делал это не единожды», — справившись с минутным волнением, подумал он.
Но Гитлер не стал этого делать, почему-то изменил обычную схему разговора. Он еще раз повторил: — Война не проиграна. Сотрудничество англо-американцев и русских не может быть продолжительным и успешным, так как понятия коммунизм и капитализм не совместимы. Мы нанесем сокрушительный удар по англо-американцам и заставим их пойти на перемирие, а затем, развернув армии на восток, совместными усилиями выступим против Советов.
Удар по англо-американцам мы сделаем вот здесь! — Гитлер наклонился над картой и подрагивающей правой растопыренной пятерней со стуком костяшек пяльцев накрыл район Арденн. — Удар будет мощный, неожиданный, победный. Ничто и никто не сможет остановить наши доблестные армии, наше победное шествие, — голос Гитлера окреп, глаза вновь лихорадочно заблестели. Однако он не стал развивать свою мысль в этом направлении, а повернул голову в сторону Альберта Шпеера и внимательно посмотрел на него, дав тому понять, что он все сказал, что можно было говорить и готов выслушать офицеров, приглашенных по его настойчивой просьбе для встречи с ним…
— Мой фюрер! — кратко обратился к Гитлеру сдержанным голосом рослый, красивый на лицо Рейхсминистр Шпеер. — В любой войне побеждает тот, кто имеет не только мощную армию, новейшее вооружение, кто креп духом, но и тот, у кого больше достоверной информации о противнике. Эту информацию в штабы подают разведслужбы. Чем полнее и точнее информация, тем выше шансы на победу. Сегодня приглашен к вам на встречу уникальный разведчик, майор Франц Ольбрихт. Он знает то, что поможет нам победить в предстоящем сражении. Оцените его высказывания по достоинству.
Гитлер, вскинул брови, отстранился от стола, от карты боевых действий и, подойдя к Францу с нескрываемым интересом, близоруко стал его рассматривать.
У Франца пересохло во рту от волнения, лицо порозовело, противно задрожали пальцы рук, он стоял по стойке смирно. — Соберись, не волнуйся, — зашептал ему Клаус. Перед тобой стоит человеческая развалина. Застывшая маска с лихорадочными глазами. Чихни — он умрет. Победим в Арденнах — прихлопнем этого полудохлого паука. Говори спокойно, убедительно по продуманному плану.
— Спасибо, друг, — облегченно вздохнул Франц, справившись с первичным волнением.
Рассмотрев Ольбрихта, Гитлер улыбнулся. Ему понравилось, что такой мужественный офицер, со шрамом на шее, имевший огромный боевой опыт, оробел под его магическим взглядом.
— Майор, вы знаете то, что не знает еще ваш фюрер? — доброжелательно спросил Гитлер. Овчарка Блонди, также приветливо смотрела желтыми глазами на Франца и помахивала хвостом…
— Да, мой фюрер! — справившись с волнением, стал говорить майор Ольбрихт. — Во время ожесточенных боев с русскими под Рогачевом в марте этого года я был сильно контужен и отправлен в госпиталь. Излечение прошло быстро, я потребовал вернуться в свой разведывательный батальон 20 танковой дивизии. Вскоре я заметил, что контузия не прошла даром. У меня стали появляться видения различного плана, особенно если я участвовал в боевых действиях. Я решил себя проверить в боевой обстановке и предложил генералу Вейдлингу провести операцию «Glаube». Он меня поддержал. В составе взвода на неприятельских танках мы проникли глубоко в тыл к русским. В ходе операции мы достали бесценные сведении о готовящемся наступлении противника на участке 9 армии. В это время ко мне пришли видения о том, что русские будут наступать именно 22–23 июня и будут наносить одновременно два основных удара силами Белорусского фронта в направлениях на Бобруйск и Слуцк. Но, в главном штабе Группы Армий Центр, не поверили моим настойчивым донесениям. Фельдмаршал Буш отнесся к ним скептически. В результате…